ТВ-проекты

Ляйсан Утяшева: «Паша может построить дом своими руками, повозиться в машине, я могу приклеить обои, мы совершенно нормальная семья»

Ляйсан Утяшева: «Паша может построить дом своими руками, повозиться в машине, я могу приклеить обои, мы совершенно нормальная семья»
С 2 декабря в 23:00 на телеканале «Dомашний» стартует цикл передач "Москвички" про провинциалок, которые покорили столицу. Мы поговорила с одной из участниц проекта - Ляйсан Утяшевой - до выхода эпизода с ее участием в эфир.

— Как прошел ваш семейный отдых?

— Я так давно не отдыхала, что этот отпуск посеял во мне такие мысли: «Как же хорошо беспечно просыпаться и думать лишь о том, чтобы успеть на завтрак в гостинице, или о том, куда пойти погулять». И, если честно, меня эта тема поглотила. Я приехала в Москву с ощущением «Не хочу», как дети не хотят 1 сентября в школу. Хотя обычно я трудоголик, не умею отдыхать даже в выходные – всегда нахожу, что делать. Например, каждый Новый год мы делаем сказку, чтобы дети почувствовали присутствие чуда, Деда Мороза. Придумывать интересные вечеринки – это же тоже труд для родителей.

— А Дед Мороз – Павел?

— Нет, ни в коем случае. Наши дети узнают отца в любом обличии, они уже привыкли, что папа перевоплощается на съемках. Мы зовем друзей или соседей, и кто-то из них играет Деда Мороза для наших детей.

Утяшева
Фото: пресс-служба телеканала «Домашний»

— А дети узнают вас в телевизоре?

— Мы не культивируем эту тему дома. У нас все, как у обычной семьи. Мы просто ходим на работу, как и все родители. София знает, что я гимнастка, и пытается мне доказать, что она тоже хочет быть гимнасткой, садится на шпагат. А Роберт знает, что папа веселый, и всегда говорит, что хочет быть веселым, как папа.

— Помните момент, когда вы решили стать профессиональной гимнасткой?

— У меня нет таких четких воспоминаний о решении стать гимнасткой, потому что это начиналось в возрасте, когда еще ничего не осознаешь. Я просто ходила в зал, и мне нравилось. Когда мама говорила мне, что не пустит на тренировку из-за тройки в школе, для меня это было наказанием. Тройка – это была неделя без тренировок, поэтому я была замотивирована хорошо учиться. Тройки у меня были только по русскому языку, потому что до 7 лет я в совершенстве владела башкирским и устно, и письменно. Русский я знала на слух, но с письменностью не встречалась. У меня были проблемы с правописанием. И я стала бороться за походы на тренировки. Я помню, что за все время у меня ни разу не было желания все бросить, даже в самые тяжелые моменты я всегда любила гимнастику и боролась за нее. Я всегда хотела быть крупинкой в этом красивом, элитном виде спорта. Эта любовь к гимнастике необъяснима. Ты принимаешь все в этом виде спорта и не ставишь условий.

— Это судьба? Что тренер встретил вас в магазине?

— Я не бралась анализировать свою жизнь так тотально, думая судьба это или случайность. Хотя, когда я лежала после операций на стопы и мечтала снова вернуться в гимнастику, у меня было много времени. Все трудности, операции, костыли – все это меня очень изменило. Меня окружали люди, которые знали, что уже никогда не встанут и проведут всю жизнь в инвалидной коляске, а меня волновал только вопрос, смогу ли я вернуться в спорт. И мне стало страшно от собственного эгоизма. Конечно, человеку, который всю жизнь отдал ради медалей и результата, тяжело осознавать, что это, скорее всего, финал, поэтому я боролась за свое возвращение в гимнастику.

— У вас была ситуация, когда у вас была травма ноги, а вам не верили, и говорили, что вы симулируете. Как вы пережили это, будучи подростком?

— Я не реагировала на это. Мне было важно вылечить ногу и продолжать идти к своей цели. Мне было абсолютно все равно, что говорят вокруг, меня волновало только мнение близких, тренера и профессионалов своего дела.

— Как вы переехали в Москву?

— Мне было лет 10-11. Маму пригласили попробовать поработать в Москве, а я тогда училась в очень хорошей гимназии в Волгограде, в которую было очень тяжело попасть. У меня наконец-то выровнялись оценки, и было спокойное гармоничное развитие во всех направлениях. Уже тогда меня заметила Ирина Винер и звала выступать в сборной. Поскольку в этот период было непонятно, останется ли спорт в моей жизни, и продолжит ли мама работать в Москве, моя тренер предложила маме оставить меня на 2 недели, а самой поехать в Москву. В итоге эти 2 недели растянулись на 3 месяца. И вот когда зазвонил телефон, а я лежала больная в кровати, взяла трубку и сказала только: «Мама забери меня». На следующий день приехала моя мама и забрала меня. В Москве я месяц была без гимнастики. Следующее мое возвращение в спорт было осознаннее, чем раньше. Я сказала маме, что буду ездить на троллейбусе, затем на метро и все это с булавой и с обручами, тяжелым рюкзаком, оттуда в школу и после ночной тренировки снова в 6 утра на тренировку. В таком режиме я жила 2 года. Все это из-за дикого желания быть гимнасткой, я уже была в новом коллективе у Аллы Николаевны Яниной. Затем подошел Чемпионат России, где я должна была соревноваться с девчонками 1979 года рождения (а сама я 1985 года) уже по взрослой программе, и где должна была присутствовать Ирина Винер. Это был такой странный момент, встретиться глазами с тренером, у которого всю жизнь мечтал заниматься. Я очень хорошо это помню. Тогда я заняла 11 место в общем зачете, а по своему возрасту я была первая. Мама предложила мне подойти к Ирине Александровне и спросить, хочет ли она меня видеть в своей команде. Я видела, как они долго разговаривали, и когда мама вернулась, она сказала, что Винер ждет меня завтра утром, но она очень обижена на меня за то, что я пришла не 4 года назад (когда она в первый раз звала) и отодвинула свой спортивный взлет. Это был тяжелый путь к Винер, нас все время пытались с ней разлучить, даже этими домыслами о том, что я симулянтка. Мне никогда ничего не давалось просто так, я всегда проходила испытания.

— Вы помните тот момент, когда вас провожали из большого спорта?

— Это было осознанное решение уйти из гимнастики. Оно было взрослым, обдуманным, а не эмоциональным. Я поняла, что в 2006 году максимально справилась со всеми трудностями и, вернувшись в спорт, выиграла ряд очень серьезных соревнований, но, приходя в зал, я думала о том, что могу делать что-то другое, что у меня есть потенциал еще для чего-то. Мы сидели вдвоем у Ирины Александровны дома, разговаривали. Впервые вместе ели манты и пили теплый чай с сахаром, а Ирина Александровна мне ничего не говорила. И вот я ей сказала: «Понимаете, я вас люблю и гимнастику, но заниматься по 8 часов больше не могу. Я не сдалась, но я чувствую, что гимнастика стала чуть-чуть другой. Мы были поколением выразительно ярких гимнасток, а я уже наслаивалась на новое поколение технически подготовленных гимнасток, и тут уже не было место для души, для полета, для танца, для мурашек». Мы с ней много говорили, и тогда она сказала: «Лисичка, тогда прошу тебя, танцуй. Как ты у меня танцевала, так танцевала только Алина (Кабаева), вы просто исполняли разные танцы». И поэтому в дальнейшем я приняла приглашение Гедиминаса Таранды в Имперский балет и начала танцевать «Болеро». На премьеру я пригласила Ирину Александровну. Мне очень повезло, что она была дружна с Майей Михайловной Плисецкой, и когда Винер показала Плисецкой, как я исполняю Болеро, то она сказала: «Ей сам Бог велел танцевать, ей надо было танцевать с самого начала!». Потом в моей жизни было шоу Алексея Немова. Потом работала на НТВ +, выступала в театре. Потом на НТВ меня заметили и предложили стать стажером, потому что я еще не умела держаться в кадре. Тогда меня предложили показать Владимиру Михайловичу Алферьеву – профессору ГИТИСа по сценической речи. Сказали, если он оценит твои способности, то мы тебя поставим в качестве соведущей в программу «Главная дорога». Это было лучшее время, я тогда «горела». Бежала на работу, на метро ездила, работала и работала. Я стала ведущей, и мне это нравилось. Позже меня стали приглашать на новые проекты, и так пошло-поехало. К 25 годам я уже стала профессионалом на том уровне развития шоу-бизнеса в нашей стране.

Утяшева
Фото: пресс-служба телеканала «Домашний»

— Кто первый признался в любви, вы или Павел?

— У нас такого не было. Мы настолько долго дружим, что теряемся, когда нам задают подобные вопросы. Мы не помним, когда это все случилось между нами. Мы спокойная пара. Мы нормальные и обычные: Паша может построить дом своими руками, повозиться в машине, я могу приклеить обои, мы совершенно нормальная семья.

— Самое потрясающее видео есть в интернете о том, как Павел Воля на своем концерте признался вам в любви, что вы в этот момент почувствовали?

— В тот момент, я была беременна Софией. В тот момент я думала, главное, чтобы не было видно живота. Я так оберегала этот период. И думала о том, как бы не начать рыдать. Было чертовски приятно, чувство смущения тоже было. Это был компот из эмоций.

— Почему вы не вкладываете в Инстаграм фото своих детей?

— Я не занимаюсь демонстрацией своего счастья. Я делюсь только тем, что считаю нужным. Иногда, конечно, есть порывы, но я не хочу спекулировать этой темой. Личные переживания и эмоции моей семьи я предпочитаю оставлять для себя. Когда мои дети вырастут, у них на флэшках будет огромное количество фотографий, и София сама отберет и выставит все, что захочет. А вдруг Роберт вообще скажет: «Мама, зачем ты выложила мою фотографию? Я не хочу вести Инстаграм!». Мы не скрываем, что они у нас есть, но они сами будут принимать решения о том, кто будет видеть их фотографии.


Интересно? Поделись с друзьями:
Хочешь обсудить? Пиши!
Загрузка...
Flipboard
Сейчас ты
читаешь:
Ляйсан Утяшева: «Паша может построить дом своими руками, повозиться в машине, я могу приклеить обои, мы совершенно нормальная семья»
Интересно?
Поделись с друзьями: