ПЛАВАНИЕ

Станислава Комарова: «Плавание сделало меня сильной»

Наверное, любой большой спортсмен на ее месте главным спортивным событием в жизни назвал бы Олимпийские игры или на худой конец чемпионат мира, но она утверждает, что им оказался олимпийский отбор в 2008-м. Ведь еще за полгода до этих событий в нее, как в человека, способного на попадание в сборную, вообще никто не верил. Возможно, даже она сама. Но гениальная Станислава Комарова все же сделала это. И эта победа в шкале абсолютных ценностей стоит всех других ее достижений.

Записал: Дмитрий Волков

Олимпийский восторг

Олимпиада‑2004 в Афинах. То единственное для России «серебро». Несмотря на мой врожденный максимализм, оно для меня на вес золота. После ужасного старта, когда я всю дорогу догоняла, затем боялась поднять глаза на табло, чтобы увидеть результат, а потом, словно обезумев, доставая коленками до подбородка, прыгала от радости по бортику и не могла остановиться. Оглушенная ликованием болельщиков и ребят из сборной, я понимала, что сделала все, на что была способна в свои 18 лет. Наполнившись беспредельным счастьем, я хотела во что бы то ни стало поделиться им с Алексеем Федоровичем (Алексей Красиков, ЗТ СССР, тренер СК. — ​Ред.), который расположился в крайнем кресле первого ряда трибун, спускающихся прямо к ванне бассейна.

Он был уже очень болен и практически не мог ходить. До последнего момента мы даже не были уверены, сможет ли он поехать в Грецию, чтобы поддержать меня. Временами мне даже приходилось тренироваться самой, по его запискам — ​дорога до бассейна стала для него пыткой. Позже, когда он уходил уже насовсем, я была у него дома и ужаснулась, как это было тяжело. И тогда, в Афинах, он не был на предварительном заплыве, где я легко победила, но на финал собрался и, превозмогая боль, заставил себя прийти. Расталкивая всех, я прорвалась к нему на трибуну и захлебываясь от восторга, выпалила: «Алексей Федорович, мы смогли! Мы — ​супер!» На что он мне очень печально ответил: «Мы проиграли…»

Мир детства

Когда умер папа, мне было всего три года, но я отчетливо помню его образ. Как он меня еще в младенчестве приучал к самостоятельности, наставляя маму: «Люда, хватит с ней нянчиться, девочка уже взрослая!» Наверное, и это в том числе сделало меня той, кем я являюсь сейчас. А тогда…

Мир моего детства располагался рядом с метро «Черкизовская» и был наполнен ярким солнцем, запахами свежескошенной травы, выгорающих на жаре листьев да криками друзей, зовущих играть в казаки-разбойники. Я дружила с мальчишками и включалась в самые опасные авантюры. Мы бегали, прыгали, лазали по заборам, 39 квадратных метров двушки, в которых я жила, везде — ​на полу, на стенах — ​были увешаны коврами, как говорится, роскошь пролетариата. Восьмидесятилетняя бабушка в своей комнате, и мама-химик со мной — ​в другой. На нас с мамой была всего одна кровать и мы года два копили на вторую. Я приходила из школы и падала на подушки со словами: «Мамочка, как же я счастлива! Все живы-здоровы, ты счастлива, и я так счастлива!»

Станислава Комарова с любимым тренером Алексеем Красиковым
С любимым тренером Алексеем Красиковым

Я была высокой и худой. Руки, ноги и глаза. А мамочка моя, любительница оздоровительного плавания, упражнялась в МОЦВСе, что на «Семеновской». И вот она стала брать меня в собой. Брала, потому что я была маменькиной дочкой и командовала: «Мама, ты никуда одна не уйдешь! Я буду тебя охранять!» И, пока она плавала, я ее честно сидела ждала в холле бассейна. Мама смотрела на меня и размышляла вслух: «Может, тебя в плавание устроить?»

Как-то раз приходит к нам в школу тренер, высокий такой, Пронькин, приходит и говорит: «Ты, — говорит, — ​ничего! Ты приходи!» Так и начался мой путь в спорте. От Пронькина к замечательному человеку, директору нашей спортшколы Владимиру Бутову, но так как он особо не тренировал, то быстро передал меня Игорю Эдуардовичу Веревкину. Я выполнила кандидата в 13, и результаты остановились, года два я их почти не улучшала. Мама говорила: «Бросай ты этот бассейн, учебой лучше займись»,  ​ведь я училась в математической школе. Удивительно, но мама узнала, каким способом я плаваю, лишь через много лет, когда меня показали по телевизору в связи с победой на чемпионате Европы! В конце концов без положенного к моим 15 годам норматива мастера меня взяли в училище олимпийского резерва и предложили Красикову. Я стала его последней песней. Это он так сам говорил.

Рывок

Тогда-то у меня и произошел рывок. Случилось это на чемпионате России в бассейне СК «Олимпийский». Там неподалеку зоомагазин был, в котором жила морская свинка. Я ее сразу приметила и Фунтиком назвала. Слово себе дала, если выиграю, то куплю его. Но победить, как вы понимаете, было практически невозможно, кто я такая? А там за победу деньги давали, вот я и прикинула: если мне удастся победить на двух дистанциях, то мне хватит еще и на клетку, и на корм свинке. Поэтому неожиданно для всех, будучи никому неизвестным кандидатом в мастера спорта (!), я выигрываю и 100, и 200 на спине. Когда принесла Фунтика со всеми причиндалами домой, мама поразилась: «Доченька, зачем ты это сделала?»

На своем первом сборе в составе основной сборной я снова отличилась. Дело в том, что я, ко всему прочему, оканчивала музыкалку и учила задание к выпускному экзамену, поэтому приехала с домрой. И вот представьте  — ​ тихий час, и вдруг божественные звуки моего инструмента начинают разливаться по гостинице, в которой пытаются заснуть гранды российского плавания. Так я познакомилась с еще одним своим будущим тренером — ​Вячеславом Лукинским. Он возмущался моей наглости: «Кошмар! Кого сюда понавезли? Отдыхать спортсменам не дают!» Удивительно, но именно с ним, много позже, я пройду свой последний путь на дорожке в 2008-м.

Во время заплыва я так и сделала, первую сотню держалась в толпе, а на второй думаю: «Как там? Стиснуть зубы? ​Ну пора!»

Красиков был уже дедушкой. Впервые увидела его еще в детстве. Однажды в бассейне температура воды неожиданно упала до 24 градусов, и нам отменили тренировку. Единственные, кто пахал, несмотря на холодрыгу,  — ​красиковские. Я тогда еще подумала: какие они молодцы! Если бы я плавала с ними, я бы тоже сейчас пахала! Огромная разница в возрасте и колоссальный опыт позволяли ему действовать со мной безотказно. Ведь я не сахар! Даже когда во время сложнейшего теста «8 по 200» раза после четвертого я швыряла в него шапочку и очки, крича в слезах, что больше плавать не буду, он спокойно подбирал мою амуницию и подавал ее обратно со словами: «У тебя есть еще 30 секунд отдыха, чтобы поорать. Если хочешь. Если нет, просто подыши». Он был гениален. Он находил такие слова, такой тон, что ему невозможно было перечить. И я шла за ним, как слепой за поводырем. Он ведь мне письма писал. Перед каждым сентябрем вручал мне список рекомендаций, над чем я должна сосредоточиться, поработать. Он часто говорил: главное — ​не распыляться. Что на старте я должна бороться лишь с собой, все остальные, кто со мной соперничают, только помогают мне победить. Перед сезоном 2004-го он был уже очень плох и даже отказался от работы с группой для того, чтобы помогать мне безраздельно.

Мой первый крупный международный старт пришелся на чемпионат мира 2001 года в Фокуоке. Красикова в Японию не взяли, начальство, видимо, думало так обо мне: «Мало ли  — голландец, может, какой пролетный, и тренер для такой — ​непозволительная роскошь!» Перед финалом ко мне подошел Авдиенко (Виктор Авдиенко, ЗТ СССР. — ​Ред.) и сказал: «Ты первую сотню попридержи, а потом зубки-то стисни и терпи!» И так это крепко засело в голове, что во время заплыва я так и сделала, первую сотню держалась в толпе, а на второй думаю: «Как там? Стиснуть зубы? Ну пора!» Стиснула, а дальше все, как учили. Получив «серебро», позвонила Алексею Федоровичу, назвала результат, а Красиков мне: «Не верю! Как ты смогла? Это же рекорд России!» Позже, уже в Москве, он признался, что не ошибся во мне…

Ахиллесова пята

На следующий год, возраст еще позволял, я приняла участие в юношеской Европе. Победы на полтиннике и двухстах метрах, но осечка на сотне. Проиграла будущей олимпийской чемпионке Лоре Маноду, подумала еще: что это за выскочка такая? Посмела меня обогнать! Тренер  —  мне: «Ничего, очень скоро у тебя будет возможность с ней расквитаться» Я ему: «Как это? У нас же конец сезона!» А он: «Ты едешь на взрослую Европу!» У меня был с ним особый контакт, телепатический, до сих пор бегут мурашки по коже, когда вспоминаю, как по его лицу катились слезы, когда я выиграла обещанную сотню на том чемпионате. Я нахожу его на трибунах взглядом и шевелю губами, чтобы он понял: «Что? Я выиграла?» А он, как мальчишка, прыгает на стуле и показывает на пальцах: «Ты! Ты! Ты!»

Станислава Комарова
Погружение в родную стихию

2003-й оказался неудачным — ​я толстела, худела, провалила мир по короткой воде, а летом, в Барселоне, по длинной была лишь третьей. Через год в Афинах состоялся тот самый заплыв. Все пошло наперекосяк в связи с дисквалификацией в предыдущем заплыве американца Аарона Пирсола. Дисквалификацию вскоре отменили, но нас перенесли на 20 минут. Боже, как же было страшно! Есть у меня ахиллесова пята — ​стартовый прыжок. Красиков раньше успокаивал: «На 200 метров старт ничего не решает!» Но в тот раз именно он и определил судьбу «золота» — ​на главном заплыве жизни моя левая нога соскользнула с бортика и я нелепо рухнула в воду, после чего мне пришлось буквально с места догонять весь заплыв. А потом…

Плавание учит

Вы знаете, что такое звездная болезнь? Мне, например, не прощали, что я всегда говорю людям правду в глаза. Мою прямоту многие считали болезнью, пытаясь и меня в этом убедить. Чувствовала я себя при этом ужасно и после Афин три года практически не тренировалась. Красиков совсем слег и работать уже не мог, он советовал уехать в Швейцарию к Генгенычу (Геннадий Турецкий, ЗТ СССР. — ​Ред.), говоря, что он единственный человек на свете, который может мне помочь. Возможно, это спасло мою жизнь, так как именно Турецкий разобрался в моем недомогании и вместе с врачами исправил совершенно критическую ситуацию с кровью.

Но оставаться в Швейцарии я не могла, поэтому снова вернулась в Москву. И я приняла решение о переходе в группу Лукинского, того самого, который когда-то меня с моей домрой гонял. С ним я сумела сделать практически невозможное — ​после шестого места на России в 2007-м, вслед за новым лидером сборной Настей Зуевой, пробилась в олимпийскую сборную. Это был самый важный и тяжелый заплыв в моей жизни. Он и все, что было связано с подготовкой к нему. Как счастлива была мама! А для меня это вообще космос был…

Плавание — ​жизнь моя. Когда-то оно было для меня способом вырваться из нищеты, помню, как на один из первых гонораров за победу в Кубке мира купила стиральную машину, до этого мама стирала белье руками. Конечно, если бы рядом со мной оставался Алексей Федорович, я никогда бы не закончила спорт в 22 года. И все же я счастлива тому, что успела сделать в плавании. Оно сделало меня сильной. Сегодня я сама уже воспитываю ребятишек — ​пловцов моей школы — ​и жду когда подрастет мой сын, чтобы отвести его в бассейн. Но не это главное. Важно, чтобы он и все другие мои ученики научились жить в гармонии с собой. Это очень сложно, но плавание учит и этому.


Личное дело

  • Родилась 12 июня 1986 года в Москве
  • Рост: 182 см.
  • Спортивное звание: Заслуженный мастер спорта России
  • Тренер: ЗТ СССР Алексей Красиков
  • Спортивные достижения: Многократная чемпионка России, трехкратная чемпионка Европы, серебряный и бронзовый призер чемпионатов мира, серебряный призер Олимпийских игр
  • Государственные награды: Медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени

Интересно? Поделись с друзьями:
Хочешь обсудить? Пиши!
Flipboard
Сейчас ты
читаешь:
Станислава Комарова: «Плавание сделало меня сильной»
Интересно?
Поделись с друзьями: