ПЛАВАНИЕ

Заслуженный тренер России Михаил Горелик: Плавание — жизнь моя

Знаменитый советский и российский тренер воспитал целую плеяду выдающихся спортсменов.

Текст: Дмитрий Волков

Ему выпало счастье испытать вкус победы не только как пловцу, но и как тренеру. После карьеры спортсмена он не бросил плавания и посвятил ему свою жизнь без остатка. Чемпионы и рекордсмены России, Европы и мира, призеры Олимпийских игр – среди учеников Михаила Горелика уже несколько поколений выдающихся мастеров.

«Совмещал коньки с водой»

Жизнь начиналась с родителей. Папа, Владимир Моисеевич, и мама, Антони­на Гавриловна, — мой рабочий класс.

Они приехали в Ленинград из Бело­руссии, окончили трудовые училища и проработали всю жизнь вместе. Жили по-спартански, представьте: комната — 16 квадратов, три семьи — и мы одна из них.

Дворовое детство — лапта, городки, прятки… В пять я пристрастился к фи­гурному катанию. В те времена в каждом дворе заливали катки, а при нашем — даже школу спортивную открыли. Я жил в коньках, зашнуровывался уже дома и — во двор. Ноги морозил, болел и снова возвращался на лед. А с клюшкой будто рожден был. Когда мы делились на команды, наша была всегда на два человека меньше, потому что я один мог обыграть всех.

С плаванием было сложнее. С самого начала мечтал о воде, глядел на пловцов и всегда думал, что прыгну и поплыву. Испытывал себя летом в озерах под Питером. Пару раз это чуть не выли­лось в попытки утопления, отцу даже приходилось прыгать в воду и спасать меня. Но однажды, я собирался тогда в третий класс, к нам в школу пришел такой солидный дяденька, звали его и по-прежнему зовут Глеб Георгиевич Пе­тров (Г.Г. Петров — заслуженный тренер СССР. — Прим. ред.). Он делал набор в только что учрежденную спортшколу новенького бассейна «Экран»…

О Вайцеховском — главном тренере сборной СССР

Он мог и казнить, и миловать. Он был самоотверженным фанатиком, искренне верящим в дело, поэтому он и сумел собрать вокруг себя единомышленников. Ведь спортсмены, как животные, или, если хотите, как дети — сразу правду чуют.

Сергей Михайлович умел говорить на любые темы, знал все о семье члена сборной: какие у кого жилищные условия. Нужды. Он умел держать слово, и атмос­фера в команде с его приходом начала меняться. Большинство тренеров и спор­тсменов поверили ему и не усомнились, пройдя с ним весь путь до конца. И ведь он оказался прав! При нем мы смогли стать лучшими в Европе и одними из лучших в мире. Но прогресс не насту­пил сразу. Лично в моем случае до сих пор не могу сказать точно: помогло ли мне то выступление на взрослом мире или нет. В Югославии я не просто получил по мор­дам и заработал мораль­ную травму — настолько велико было доминиро­вание сильнейших на планете по сравнению с моими пятнадцатилетними возмож­ностями.

Михаил Горелик

Несмотря на юношеские рекорды страны, вплоть до Игр-1976 в Монреале я ходил ушибленным этим фиаско. Опыт ощущений собственной ничтожности в сравнении с реальными, взрослыми, во­лосатыми лидерами помогли мне в этом году во время подготовки к чемпионату мира Даниила Пахомова, на сегодняш­ний день дельфиниста номер один в России. А ведь ему только 16! Разговаривая с ним, настраивая его на выступления с сильнейшими в Казани, я вспоминал о себе давнишнем и находил нужные слова, чтобы ободрить, но не задрать планку, на­строить, но не нагрузить лишней ответ­ственностью, чтобы его не скрутило, как меня 40 лет назад. Ведь я тогда на целых два года просто выпал из сборной. Вновь оказался в команде лишь в Монреале. Ну и далее со всеми остановками вплоть до Москвы…

«Считаю себя неудачником»

Несмотря на три выигранных Союза и улучшение рекорда страны на шесть секунд, я, честно сказать, считаю себя неудачником в спорте. Почти на всех серьезных соревнованиях — Евро­па-1977, мир-1978, Олимпийские игры 1980 — я везде приплывал к финишу за чертой призеров.

По разным причинам: то срыв формы, то ошибусь при касании, то, как это было уже в Москве, банально пе­регорю. Я и закончил в 22 года, потому что не считал возможным занимать чужое место. Четвертое меня не устраивало. Та­кие были времена — нам внушали лишь желание абсолютной победы, тягу лишь к стопроцентному результату.

С высоты сегодняшнего дня точно могу сказать: так и нужно. Четвертые, пятые, шестые — все лузеры. Вот и весь секрет.

И все же самым ярким своим успехом, своим личным Днем Победы воспринимаю не Олим­пиады, Кубки и чемпионаты Европы и мира, а прошедший весной 1978-го традиционный матч СССР — ГДР. Кто помнит, на­верняка поймет, о чем речь. Матчи эти были настолько принципиаль­ны, а отрыв восточных немцев от нашей команды в начале 1970-х в целом настолько велик, что любая победа над ними расценивалась как выдающе­еся достижение. Даже оплачивались эти соревнования почти как чемпионаты Европы.

Михаил Горелик

О знаменитом матче 1978 года СССР — ГДР

Матчам предшествовали идеологиче­ские накачки на всех уровнях — от ЦК партии и политбюро до спорткомитета, сборной и каждого пловца в отдельно­сти. Собрания, встречи с руководством, ветеранами и т. д., и т. п. Накануне нам вручили знамя команды, все члены сбор­ной клялись в верности идеалам спорта, и каждый сам для себя действительно ставил самые высокие цели. Вдобавок в тот памятный для меня год матч должен был состояться в городе-герое, колыбели революции, как тогда говорили, славном Ленинграде. В общем полный атас.

Вперед двигало честолюбие. Престиж спорта в народе и плавания как такового, ну и внутренняя конкуренция.

А за счет чего мы могли выиграть? Такого не было никогда! Ведь бороться нашим девушкам с немками было практически невозможно. Лишь советские брассистки могли их немного отодвинуть, да в дельфи­не вклиниться между их первым и вторым номерами. Расчет был на мужскую часть команды. мы не должны были проиграть им свои виды. Но и среди мужиков у немчу­ры была пара крутых забойщиков: лучший спринтер на нашем континенте Йорг Войте — через два года в Москве он станет олимпийским чемпионом на сотне кролем — и свежеиспеченный рекордсмен Европы Рогер Пыттель, ему-то как раз и предстояло бороться со мной на двухсотке батом.

Михаил Горелик

И вот день старта. Кошкин в предстар­товое состояние не лез, просто подошел, как обычно, и дал раскладку по полтин­никам — все понятно. Короткий разговор с Генмичем (Геннадием Дмитриевичем Горбуновым, психологом сборной с 1975 г. по настоящее время. — Прим. ред.), затем комната формирования и вперед, в демонстрационную ванну. Помню полные трибуны родного СКА, ажиотаж публики, как на гладиаторских боях: по очкам мы шли вровень с ГДР. Я прекрасно понимаю, что исход матча решается в моем заплыве. Стартуем через дорогу: то наш, то немец, то наш, то немец. Со мной бьется или, точнее, отбивается от со­перников мой друг, известный советский дельфинист Андрей Автушенко.

Сигнал стартера — и полетели. Все решилось на последнем полтиннике: мы с Андрюхой просто разорвали гэдээров- цев, не дав им подняться выше третьего места. 8:3 — счет в этом виде программы и необходимый отрыв, давший впервые в истории нашей сборной обойти своих прославленных коллег в командном зачете. Помню, как сразу после заплыва диктор в мою честь объявил о новом ре­корде — 2.00,60 (так быстро я не плавал ни до, ни после), как мы радовались по­беде, как ко мне подошел Вайц и сказал, пожимая руку: «Спасибо».

«Тренеру приходится брать ответственность за всех

…Плавание — жизнь моя. И все же на борту сложнее, чем в воде. Как пловец ты отвечаешь только за себя, а тренеру при­ходится брать ответственность за всех, кого учишь. Приручаешь. В этом тоже соревнование. И здесь есть свои победи­тели и проигравшие. Был ли у меня мой главный день победы как у тренера? Не знаю. Так случилось, что я ничем, кроме плавания, серьезно не занимался и живу со своими пловцами общей жизнью уже долгие годы. Их победы — мои победы, их поражения — и мои тоже. Не знаю, испытаю ли я когда-нибудь день олим­пийской победы со своими учениками и доставит ли мне это такое же удоволь­ствие, как когда-то в 1983-м после первого моего тренерского успеха на первенстве спортивных школ Ленинграда. Может быть, это и невозможно. Так радоваться невозможно. Так, как тогда, когда это было впервые. Но у меня это все же было. Может, и еще когда-нибудь будет. Ребята достойные есть.


Личное дело

Михаил Горелик родился 21 марта 1958 года. Мастер спорта между­народного класса, неодно­кратный чемпион и рекорд­смен СССР. Финалист Олимпийских игр в Москве, победитель Всемирной универсиады 1979 года. Заслуженный тренер Рос­сии, заслуженный работник физической культуры РФ, кавалер медали ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. За время работы трене­ром воспитал заслуженных мастеров спорта: Веронику Попова, Ирину Беспалову, Елену Богомазову, Евгения Лагунова, Андрея Гречи­на, Игоря Марченко. Его ученики завоевали более 50 медалей чемпионатов Рос­сии, чемпионатов Европы, чемпионатов мира и стали призерами Олимпийских игр.

Flipboard
Сейчас ты
читаешь:
Заслуженный тренер России Михаил Горелик: Плавание — жизнь моя
Интересно?
Поделись с друзьями: