Интервью

Мэнди Патинкин: Homeland — не реалити-шоу. Мы — поэты!

Мэнди Патинкин: Homeland — не реалити-шоу. Мы — поэты!

В эксклюзивном интервью популярный актер рассуждал о своих семейных провалах, глумился над нью-йоркскими снобами и разучивал трудные русские фамилии.

Для большинства зрителей актера Патинкина открыл уже успевший обрести культовый статус сериал Homeland, у нас известный как«Чужой среди своих» или «Родина». Немногие узнали в мудром бородатом церэушнике Соле Беренсоне человека, переигравшего в прежние годы кучу самых разных ролей — например, Че Гевару в бродвейском мюзикле «Эвита» или пианиста по прозвищу 88 клавиш, певшего в «Дике Трэйси» дуэтом с Мадонной.

Кстати, о своей певческой карьере обладатель неотразимого тенора Патинкин, с которым журналист «Телепрограммы» встретился на съемках очередного сезона Homeland, готов рассказывать бесконечно.

Сбить с музыкальной волны артиста можно только одним способом -показать ему кадры из российской версии «Родины», о существовании которой Мэнди, оказывается, даже не подозревал.

— Как, говорите, зовут этого актера? — озадаченно спрашивает Патинкин, уставившись на изображение Сергея Маковецкого, играющего в русской «Родине» списанного с Сола Беренсона Михаила Вольского.

— Сергей Маковецкий. А его герой — Михаил Вольский.

— Уол-ски… Мэ-ко-ветс-ки… Хм… А это (показывает фото Владимира Машкова в образе Алексея Брагина), выходит, Броуди (Николас Броуди, главный герой Homeland. — Ред.)? Кстати, он похож на парня, который играет Джеймса Бонда! Дэниела… как там его?.. Крэйга!

Патинкин и Мадонна исполняют балладу What can you lose? в фильме «Дик Трейси»

«БРОУДИ ДОЛЖЕН БЫЛ УМЕРЕТЬ В ПЕРВОМ СЕЗОНЕ»
— Похоже, вы полностью погрузились в образ сотрудника ЦРУ, раз вам всюду мерещится Джеймс Бонд и другие коллеги-шпионы.

— Да, я поработал основательно. Перед началом съемок в Homeland прочел пять или шесть книг о ЦРУ. Увы, ни одна из них не расскажет тебе всей правды. Поэтому я встречался с некоторыми, скажем так, компетентными людьми лично, и они кое-что поведали из того, что вы в книгах не прочтете. Во многом поэтому и мой герой, и весь Homeland так близки к реальности. Причем настолько, что, когда читаешь утром газету, кажется, будто готовишься к очередному съемочному дню. И все-таки Homeland — не реалити-шоу. Мы — поэты! И когда мы создаем свое произведение, мы вкладываем в него пожелание, адресованное миру, в котором мы говорим, каким этот мир хотим видеть. Мы — не новостники, сообщающие информацию, мы — актеры, режиссеры, операторы, нас часто называют художниками, хотя я ненавижу это слово. Предпочитаю, чтобы нас называли тружениками. И наш труд заключается в том, чтобы поэтизировать действительность и подарить людям надежду там, где политики потерпели неудачу. И мы многое можем изменить, потому что наш сериал смотрят влиятельные люди — например, Барак Обама.

— Кто еще, по-вашему, способен изменить мир?

— Меня всегда восхищали такие люди, как Нельсон Мандела. Его держали в застенках, пытали,  называли террористом, а он вышел на свободу, не будучи одержимым местью, с добрым сердцем. И смотрите, какого прогресса добилась Южная Африка! А потом посмотрите на израильско-палестинский конфликт — почему его никак не могут разрешить? Потому, что ни у одной из сторон нет лидера уровня Манделы.
Homeland для меня с самого первого эпизода был воплощением надежды, которую прежде всего олицетворяла его главная героиня Кэрри Мэтисон. Надежды на то, что люди вновь научатся слушать друг друга, на то, что враги станут любовниками. Я понимаю, что кто- то видит в Homeland только триллер, ведь здесь так много убийств, допросов, террористов. Что делать, такой у нас сейчас мир! Но я вам гарантирую, что в Израиле и Палестине полно молодых людей, готовых любить друг друга, в то время как их родители друг с другом воюют.

— Отношения Сола и Кэрри — это любовь?

— Понимаете, Кэрри для Сола — ребенок, которого у него никогда не было, и он живет ради этого ребенка. Он уважает ее способности, терпит ее недостатки и готов умереть ради нее. И даже готов позволить умереть другим, лишь бы она осталась жива.

— При этом Кэрри и Сол далеко не всегда доверяют друг другу…

— Здесь как в браке. Вы вступаете в брак в уверенности, что будете друг другу доверять, но каждый день это доверие подвергается испытанию. И потом, каждый человек имеет свое представление о том, что такое доверие. Вот и Кэрри с Солом по-разному трактуют это слово.

— Отношения Кэрри и Николаса Броуди тоже были яркими, зрители скучают по этому дуэту…

— …И не знают при этом, что изначально Броуди должен был погибнуть еще в конце первого сезона! Но, как вы верно сказали, аудитория так полюбила этот дуэт, что решено было оставить Броуди в живых. Они были как Ромео и Джульетта, но эта история, увы, должна была закончиться. Ромео умер. И теперь это просто история о Джульетте.

— Любите Шекспира?

— Откровенно говоря, меня не очень-то интересует вымысел, художественная литература, хотя, конечно, я кое-что прочел (смеется). Я — нон-фикшн-читатель! Реальность настолько ошеломляющая, что не нужен никакой вымысел. Поэтому я в своей жизни ищу реальные образы или сюжеты, которые мне помогут соединиться с тем, что написано в сценарии. И я рисую на основе всего этого свой собственный мир. Я, можно сказать, женюсь на нем!

Мэнди с женой Кэтрин, сыновьями Гидеоном (слева) и Айзеком в начале 90-х

«КАК МУЖ И ОТЕЦ Я ВЕЛИКОЛЕПЕН»
— Армия поклонников телесериалов растет, но при этом в России есть люди, которые с гордостью заявляют: «Я телевизор не смотрю!..»

— Знакомая ситуация! После первого сезона Homeland ко мне подходили такие, знаете, нью-йоркские снобы, интеллектуалы и говорили одно и то же: «Я вообще-то телевизор не смотрю, но ваш сериал — это нечто!» Я думал: «Господи, да зачем мне знать, смотришь ты телевизор или нет, я что, твой психиатр?». Но, не скрою, мне становилось интересно, почему эти снобы так прониклись нашим фильмом. И один журналист как-то мне сказал: «Этот сериал — двусмысленный». Мы, конечно, рассчитывали на то, что сериал понравится — примерно так же ты ждешь одобрения от родителей, когда ведешь свою девушку с ними знакомиться. Но успех был просто оглушительным! Почему?! И вот, оказывается в чем изюминка — в двусмысленности! Мы рассказываем правдивую историю, но она может восприниматься по-разному, она может быть черной, белой, желтой, зеленой, оранжевой…

— При этом третий сезон Homeland подвергся жестокой критике…

— Да мне плевать! Честно! Моя работа — служить сценаристам, и если я что-то и читаю, то написанные ими сцены и реплики. А что касается споров вокруг третьего сезона, то, если вы читаете роман, даже самый захватывающий, вы рано или поздно подходите к моменту, когда материал становится сложнее воспринимать. Бывает, что в первой главе каждая страница невероятно интересна, а во второй уже все по-другому. Но вам говорили, что книга стоящая, и вы продолжаете читать. Потому что верите в людей, порекомендовавших книгу, или в ее автора. Вот и зрители должны верить в создателей Homeland.

— Зрители нынче капризны. Как научить их быть столь терпеливыми?

— Надо начать с себя! Вот я, например, порой просто великолепен в роли мужа и отца. А порой, мягко говоря, неубедителен. Но в сухом остатке ситуация такова — мы с Кэтрин… Кстати, Кэтрин — это моя жена! К. Э. Т. Р. И. Н! Запомнили? Ну так вот, мы с ней произвели на свет двоих сыновей, они замечательные парни (старшему сыну Патинкина Айзеку 31 год, младшему Гидеону — 27. — Ред.)! И это несмотря на все мои провалы в качестве отца, которых, поверьте, было не меньше, чем побед. И если я вдруг умру прямо сейчас, я ни на секунду не побеспокоюсь об их будущем, потому что они в полном порядке — успешные, состоявшиеся, живут своей жизнью и позволяют нам с женой ими гордиться. Каждый родитель хочет быть лучшим на свете, но часто он не знает, что делать и что говорить, когда оказывается наедине со своим ребенком. Но все равно он старается. И результат обязательно придет.

— Вы добились результата не только как муж, отец и актер, но и как певец. В итоге что вам ближе — музыка или актерская игра?

— Петь живьем на сцене — это самое лучшее! Ведь люди, для которых ты поешь, прямо перед тобой. А когда делаешь кино или телесериал, именно этого — аудитории — и не хватает. То, как люди на тебя смотрят, как слушают, как реагируют, — это все имеет громадное значение, это может в корне поменять ход представления. В кино и на ТВ этого нет, и для меня, человека, рожденного театром, это главная проблема. Не важно, насколько хорошо идет съемочный процесс, как здорово все получается, в конце дня хочется спросить: «Раз все так замечательно, где же аплодисменты?» Увы, ничего этого нет, надо эти овации вообразить, придумать. И надо, не имея этой поддержки аудитории, создать некую веру в то, что ты делаешь. А это непросто, потому что представители любой другой творческой профессии работают для своей публики.

Что еще, помимо очередных серий «Родины», вы готовите для своей публики?

— У меня будет новое шоу, мюзикл «Два последних человека на Земле», в котором я непрерывно пою и танцую больше часа. Мой партнер Тэйлор Мэк на 20 лет моложе — представляете, какой это для меня вызов?

 

ЛИЧНОЕ ДЕЛО
Мэндель Брюс ПАТИНКИН родился 30 ноября 1952 года в Чикаго (США) в семье директора металлургического завода и домохозяйки. Карьеру начинал с работы в теле- и радиорекламе, а первого успеха добился в театре, получив за роль Че Гевары в мюзикле «Эвита» (1979) престижную премию «Тони». Одна из главных партий в культовой сказке «Принцесса-невеста» (1987) обеспечила Мэнди популярностью и среди кинозрителей. За роль Сола Беренсона в сериале Homeland актер был номинирован на премии «Эмми» и «Золотой глобус». Как певец выпустил несколько сольных альбомов, первый из которых вышел в 1989 году. В 1980-м Патинкин женился на актрисе Кэтрин Гроуди. У Кэтрин и Мэнди двое взрослых сыновей — Айзек и Гидеон.


Мэнди Патинкин: Homeland — не реалити-шоу. Мы — поэты!