Любовь Казарновская: Муж мне необходим как воздух!

Знаменитая оперная дива Любовь Казарновская и ее супруг Роберт Росцик объяснили, почему не расстаются ни на день

Любовь Казарновская: Муж мне необходим как воздух!

Знаменитая оперная дива Любовь Казарновская и ее супруг Роберт Росцик объяснили, почему не расстаются ни на день.

С Любовью Казарновской и ее мужем Робертом Росциком журнал «Телепрограмма» встретился в МДМ, где сейчас идет мюзикл «Призрак Оперы». Оперная звезда, блиставшая на сценах Метрополитен-опера и Ла Скала, привела сюда своих учеников на экскурсию.

50-2005-kazarnovskaya1-1-in— Сейчас у мюзиклов миллионные сборы, полные залы, народ туда ломится — и оперным певцам тоже хочется этой сказки, — говорит Казарновская. — Мои студенты бредят этим жанром, настоящей работой, им хочется попробовать себя на этой сцене. Сегодня мы показали им то, что называется постановочным периодом. Моей ученице нужно было плыть на лодке, потом эффектно выскочить, обняться с партнером и при этом исполнять вокализ. Ария начинается с низких нот, а потом поднимается до ми третьей октавы — это очень трудно. Надо совладать и с дыханием, и с пластикой.

— При этом считается, что мюзикл — это легкий жанр, практически халява для артиста.

Любовь Казарновская: — То же самое когда-то говорили про оперетту. Хотя это совсем не легкий жанр. Нужно по-настоящему уметь петь, при этом танцевать, быть хорошим драматическим артистом. Прошло время — и все признали этот жанр, теперь считается, что оперетта — это дочка оперы. А мюзикл, выходит, — ее внук. Если спектакль написан таким автором, как Эндрю Ллойд Уэббер, то в нем не обойдетесь без настоящего оперного вокала, академической постановки. Прелесть мюзикла в том, что это живой жанр. А опера, к сожалению, в наши дни несколько законсервирована. Все мои коллеги так говорят. Не выходит ничего нового, что встало бы в один ряд с Моцартом, Верди, Пуччини, Чайковским. Опера в своем расцвете — это XVIII — XIX век, максимум начало XX. Она в отличие от мюзикла совсем не развивается.

«Муж рулил воспитанием сына»

— Вы четвертый год заседаете в жюри телепроектов — сначала был «Призрак оперы», потом «Один в один» и теперь «Точь-в-точь». Как выкраиваете время на них?

Л.К.: — Честно скажу, все это очень выматывает! Это только кажется, что работа жюри — поговорили и разошлись. «Точь-в-точь» уже вышла за рамки развлекательной программы, она стала еще и культурно-просветительской. У нас в жюри люди с большой биографией — Геннадий Викторович Хазанов, Леонид Исаакович Ярмольник. Нам есть что рассказать молодежи. Хочется объяснить подрастающему поколению, что Клавдия Ивановна Шульженко — это не только певица, машущая синим платочком, а целая эпоха! Что Утесов — это не просто «Веселые ребята», а человек, который вместе с Олегом Лундстремом привез джаз в Россию. Мы раскрываем историю нашей культуры. Сейчас у молодежи благодаря интернету в основном клиповое мышление, знания очень поверхностные. А мы копаем в глубину. И, конечно, это очень серьезная и тяжелая работа. Роберт разруливает мои гастроли по дням — там немного усечет, тут урежет, лишь бы я успела на съемки. Мне ведь они очень интересны! Я сама многому тут учусь. Всю жизнь занималась классикой, а здесь вкопалась в творчество современных исполнителей — Уитни Хьюстон, Селин Дион и других. Изучила их биографии — как они шли к своему стилю, что делали. И мы рассказываем молодежи, что есть эпатажные фигуры, которые добились большой карьеры, но за этим ничего не стоит. Мерил Стрип говорила: «Если счистить скандал, что будет в сухом остатке?» И они вдруг начинают понимать, подходят к нам: «Действительно. А дальше-то ничего и нет!» Возьмем, например, Бритни Спирс — девочка Барби, каких миллионы. Но почему она стала успешной? И мы это вместе анализируем.

— Роберт сопровождает вас на съемках?

Л.К.: — Его даже называют талисманом проекта «Точь-в-точь». Если замечают, что Роберта нет, даже расстраиваются: «Значит, сегодня будет какая-то лажа». Я всех успокаиваю: «Нет-нет, он сейчас придет».

— Вы вообще когда-нибудь расстаетесь друг с другом?

Л.К.: — До недавнего времени мы редко находились рядом, потому что у нас рос сын, а дети — это не трава, сами не вырастут. Даже бабушки ситуацию не спасают, потому что многое спускают им с рук. А родители — это опора, поддержка, вовремя данный совет. И до того как мы почувствовали, что можем оставлять сына одного, Роберт рулил его воспитанием. А я уезжала на гастроли одна. И очень тосковала. Мы перезванивались по 555 раз на дню. И даже если я понимала, что мне на гастролях очень нужен муж, сыну он все равно был нужнее. Роберт мог и яичницу ребенку пожарить, и уроки проверить, и в школу отвести. В Санкт-Петербурге у нас была помощница по хозяйству, замечательная женщина, которую Андрюша называл «бабика» — бабушка. Была помощница и в Москве. Но в основном, конечно, все ложилось на плечи папы, потому что мама свистала и свищет по всему миру.
Наш мальчик — музыкант, скрипач, будет дирижером. Иногда я чувствую, как ему важно с нами поговорить: «Мама, а вот почему это надо сделать так? Мне, например, такое исполнение нравится больше, а критики считают иначе». Он ждет от нас совместного дыхания и обсуждения каких-то вещей с глазу на глаз. Мы растили сына так, чтобы он понимал: может быть сколько угодно друзей и увлечений, но он всегда может поделиться с родителями любой проблемой, поговорить с нами. При этом я не могу сказать, что он такой домашний котенок. Скорее он наш дружок. Сейчас уже вырос здоровый лоб, а все равно, проходя мимо, хочется поцеловать его в макушку, сказать: «Лапочка, как ты себя чувствуешь?» Иногда он в ответ прижимается ко мне, а иногда говорит: «Мама, я взрослый. Не опекай меня». Я порой даже чувствую, что мы ему уже мешаем. Говорит: «Мама, я сегодня приду в час ночи». — «Почему это? С какого перепуга?» — «Мама, мне надо». Понятно, мы все были молодыми.

— Готовы, что он приведет девушку и скажет: «Она будет жить с нами»?

Л.К.: — Если так встанет вопрос, я скажу: «Ребята, снимайте квартиру». А вместе жить не получится — мы будем мешать им, а они — нам. У них, молодых, свое расписание, у нас — свое. Крутиться на одном пятачке — это, значит, стать в каком-то смысле врагами, начать раздражаться. Этого категорически нельзя делать! Как мне сказал Геннадий Викторович Хазанов, надо вовремя отстать от детей, а они должны отстать от нас.

50-2005-kazarnovskaya1-4-in
«Роберт меня зовет Киса, а я его — Котя». (ФОТО: Михаил ФРОЛОВ)

— Выходит, вы с Робертом совсем недавно получили возможность все время находиться вместе?

Л.К.: — Именно так! Мы наконец-то наслаждаемся этим. Господь, видимо, так распорядился, что мы с Робертом не только партнеры, влюбленные супруги, но еще и очень похожие люди, большие друзья. Перед концертом мне надо настроиться. Знаю: если это не сделаю, то откусываю проценты от результата. Мне необходимо сесть и погрузиться в медитативное состояние, отрешиться от всего. Кстати, Станиславский увольнял артистов, если видел их болтающими за кулисами перед спектаклями. Ты, как камертон, должен настроиться. Поэтому все организационные хлопоты берет на себя Роберт. Он мне необходим как воздух.

Роберт Росцик: — И ты мне нужна как воздух, так что все у нас хорошо.

«Говорю сыну: «Шурши!»

— Кто из вас решил, что сын должен играть на скрипке?

Л.К.: — Это был полностью его выбор! Я, честно говоря, даже была против. Знаю, это адов труд. Это восемь часов занятий каждый день. Настоящий кошмар!

— Как это могло прийти в голову маленькому мальчику?

Л.К.: — Как-то раз мы попали в дом к моим друзьям, которые работают по контракту в Швеции. Нина — скрипачка, ее муж Олег — альтист. Андрюше тогда было три года. Он увидел маленькую скрипочку, висящую на стене, подошел и сказал: «Тетя Нина, это скрипка? Дай!» Она сняла, подала. Он поставил ее как надо и неумелой ручкой, но очень по-хозяйски стал возить смычком. Нина мне говорит: «Тебе ясен диагноз? Его надо учить». Я замахала руками: «Ой, Нина, скрипка! Это такой тяжелый инструмент». Но подруга была уверена: «Ты посмотри, какая у него рука. Надо!» Потом мы проверили Андрею ушки — у него оказался абсолютный слух. И с тех пор все было решено.

Р.Р.: — При этом Андрей занимается спортом. Так что он абсолютно нормальный мальчик.

Л.К.: — Он слушает современные группы, ходит на карате. Весь такой накачанный. В общем, не ботаник.

— Вас, дочь генерала, родители воспитывали строго. Что делаете для того, чтобы ваш сын не вырос избалованным мажором и эгоистом?

Л.К.: — С самого начала мы избрали тактику кнута и пряника, установили абсолютно четкие границы. Мы покупали сыну очень хорошие игрушки, везде таскали его с собой. Но, когда он подрос и стал понимать, что хочет новый айфон или какой-то навороченный суперкофр для скрипки, я стала его ограничивать.

Р.Р.: — Сам он пока заработать на него не сможет! Хороший кофр стоит 600 — 700 евро, цены доходят до 1200 — 1500.

Л.К.: — Молодым музыкантам ничего не платят. Если они зарабатывают 500 или 1000 рублей — это уже событие. Поэтому, естественно, я говорю сыну: «Мы тебе поможем. Но какая-то часть должна быть твоя». — «Да, я понял». Хочешь джинсы за 200 евро — хорошо, но ты должен хотя бы половину оплатить сам.

50-2005-kazarnovskaya1-5-in
«Сын слушает современные группы, ходит на карате. Весь такой накачанный. В общем, не ботаник». (ФОТО: Личный архив Л.Казарновской)

— Где молодой музыкант может сейчас заработать?

Л.К.: — С этим трудно очень. Раньше, когда я училась в консерватории, были организации — Росконцерт, Союзконцерт, Москонцерт. Ты приходил туда, заполнял анкету и мог получить разовые выступления. Платили копейки, но для студентов это было даже много. А сейчас этих организаций нет. Иногда устраиваются концерты в музеях, на небольших площадках, но, чтобы туда попасть, нужны связи. И я говорю: «Андрюша, шурши!» У него появилась ученица, с которой он занимается по два часа в неделю и получает за это 2000 рублей. Иногда, конечно, сын обращается ко мне: «Мама, можно я в твоем концерте поучаствую?» «Конечно, — говорю. — И ты получишь там свою копейку. Но ты ее сам заработай, заслужи!»

Р.Р.: — Главное, мы хотели, чтобы он понимал: просто так ничего не дается.

Л.К.: — Да, и что папа и мама не всегда будут за его спиной. Вообще, конечно, скрипка — это постоянные расходы. Струны все время летят. Сейчас, после кризиса, их комплект стоит 7000 рублей. Сейчас Андрей играл сразу две виртуозные пьесы Крейслера и Изаи, и за месяц ушло два комплекта!

— У вас профессия более денежная. А какие перспективы у скрипача? Он сможет в будущем содержать семью?

Р.Р.: — Он это должен.

Л.К.: — Я ему сразу сказала: «Ты родился мужчиной, значит, обязан. Если твоя девочка забеременеет, у вас появится ребенок. Это уже полноценная семья. Ты сможешь обеспечить их без папы и мамы?» Он говорит: «Пока нет». И я рада, что Андрей все сам понимает. Он должен добиться того уровня, чтобы обеспечивать семью. Как он это сделает, будет ли пахать на двух или трех работах — это уже его дело.

Р.Р.: — В этом смысле скрипка достаточно удобный и правильный инструмент, потому что он открывает возможность работать в оркестрах, квартетах, квинтетах, ансамблях, а также выступать сольно или преподавать.

Л.К.: — Мы даем сыну базу, основу. Говорю ему: «Я могу тебе сделать сольное выступление хоть завтра. Но я считаю, что ты пока не готов. Нужно играть так, чтобы не слышать упреков: «А, ну понятно, это мама с папой сына протащили».

— На Андрее лежит груз ответственности за то, что он сын «той самой Казарновской»…

Л.К.: — Это проблема всех детей, у которых родители — известные люди. Вижу это по своим друзьям и коллегам. У них есть этот комплекс того, что «мне надо догнать и перегнать папу и маму». И у Андрюши это будет. Но я знаю и много примеров, когда дети освобождались от заморочек и становились еще более яркими, чем их родители. И молю Бога, чтобы так было в нашей семье.

— У Андрея папина фамилия?

Р.Р.: — Да, это было сделано специально.

Л.К.: — Фамилию Роберта знают не все, она не на слуху. Когда Андрей поступил в консерваторию и принес анкету, половина людей обалдели: «А чего ж ты молчал?» А он ответил: «Я не хочу, чтобы маму принимали в консерваторию. Она уже всем все сказала».

50-2005-kazarnovskaya1-2-in
«Моя стихия — это большие оперные партии, в которых я себя чувствую как рыба в воде. Но в качестве эксперимента с удовольствием попробовала бы поучаствовать в мюзикле». (ФОТО: Михаил ФРОЛОВ)

«Роберт находит для меня фантастические украшения»

— Вы называете мужа Котей? Как это родилось?

Л.К.: — Он иногда мой ласковый котеночек. Придет, сядет у ног и смотрит. Я говорю: «Чего смотришь?» Он отвечает: «Поговорим?» — «Ну давай!» Мы оба любим кошек, но у нас аллергия на них — моментально краснеют глаза, начинаем чихать. Поэтому мы создали свою кошачью семью. Роберт меня зовет Кисой, а я его — Котей.

— С самого начала так повелось?

Л.К.: — Нет, в процессе семейной жизни. Когда познали характеры друг друга и поняли, что мы оба — домашние коты.

— Любите проводить время дома?

Л.К.: — Да, поскольку бываем там редко. Очень устаем от ресторанов, гостиниц, чужих обиталищ. И когда выдается возможность побыть дома, выходить никуда не хочется.

— Дом у вас в Москве?

Л.К.: — У нас их два. Один здесь, другой в Германии, в Баварии. Мы любим почитать, поваляться на кровати, что-то приготовить, посидеть у телевизора…

Р.Р.: — Но в Москве это случается крайне редко, мы здесь носимся как сумасшедшие.

Л.К.: — Это только на Западе я могу отрепетировать и пойти домой, а в Москве мы возвращаемся сильно за полночь. Остается только быстренько что-то сообразить себе на ужин и лечь спать.

— Вы дома готовите?

Л.К.: — Конечно. Не могу сказать, что люблю это, но готовлю…

Р.Р.: — И очень вкусно!

— Какие фирменные блюда у вас?

Л.К.: — Их много! Хорошо получается сладкий вегетарианский плов с изюмом и курагой. Мы очень любим овощи, фрукты, салаты — я знаю, кажется, 155 рецептов. А Роберт гениально делает штрудели.

— Стиль Казарновской  — крупные украшения. Где вы их покупаете?

Л.К.: — Их мне выбирает муж. Он просто видит, что мне идет. Знает, что я — женщина крупная, высокая, на мне маленькое не смотрится. В моем стиле есть некоторая оперность. И Роберт это знает, он находит для меня фантастические украшения. То же самое с концертными платьями. Бывает, увижу что-то в витрине и говорю: «Ой, это на мне будет гениально!» Но он замечает: «Не надо. Примерь другое, ты в нем будешь просто королевна!» А я на этот наряд, может, даже внимания бы не обратила. Роберт видит меня со стороны и очень точно все угадывает. Так что даже шопинг у нас проходит вместе.

50-2005-kazarnovskaya1-3-in
«Точь-в-точь» вышла за рамки развлекательной программы, утверждает Казарновская. Но развлечься на съемках певица зазорным не считает. На фото с Геннадием Хазановым. (ФОТО: personastars.com)

Личное дело

Любовь КАЗАРНОВСКАЯ родилась в Москве. Училась на факультете музкомедии Гнесинского института, а также в Московской государственной консерватории имени Чайковского. Дебютировала на сцене Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. В 1986 — 1989 годах была солисткой Мариинского театра в Санкт-Петербурге. С 1989 года начала выступать за рубежом. Исполняла ведущие роли на сцене Метрополитен-опера (Нью-Йорк) и Ла Скала (Милан). В 1997 году учредила «Фонд Любови Казарновской» для поддержки российской оперы. Была членом жюри в шоу «Призрак оперы», «Один в один», сейчас судья в программе «Точь-в-точь» (Первый канал). Замужем за австрийским продюсером Робертом Росциком, сыну Андрею 21 год.

Макияж и прическа: стилисты марки Ив Роше.
Фото: Михаил ФРОЛОВ

Интересно? Поделись с друзьями:
Хочешь обсудить? Пиши!

Фильмы по теме

Вас ожидает гражданка НиканороваВеселые ребятаВидели ночьВоспоминания неудачникаГениальный папаЕго звали РобертЖили-были мыЖить дальше / Серия 1Завтра была войнаЗавтра, третьего апреля …Их первая ночьКарнавал по-нашемуКлинчЛабиринты любви
Flipboard
Сейчас ты
читаешь:
Любовь Казарновская: Муж мне необходим как воздух!
Интересно?
Поделись с друзьями: