Зоя Бербер: «Когда мне грустно, я включаю Моцарта»

Звезда сериала «Проект «Анна Николаевна» - о работе в мужском коллективе, об изменившем ее материнстве и мыслях, которые появляются в 33.

Зоя Бербер: «Когда мне грустно, я включаю Моцарта»
Актриса Зоя Бербер. Фото: Павел Шелковников

Сериал «Проект «Анна Николаевна» — никакая не фантастика: все происходит в наши дни, просто неотличимого от человека киберполицейского уже изобрели. Робот-андроид Анна Королькевич в звании капитана пришла в мир людей, чтобы сделать его лучше, но что-то идет не так. 16 сентября в онлайн-кинотеатре «КиноПоиск HD» начинается показ второго сезона сериала, заглавную роль в котором исполнила актриса Зоя Бербер.

— Зоя, во втором сезоне в отдел к старым друзьям-оперативникам приходит уже не андроид, а живая Анна Королькевич, с которой и делали робота. Но андроид тоже появится? А то к ней большие вопросы — после финала первого сезона, где она стреляла в людей.

— Будет, и не один. Больше ничего сказать не могу. Если я хотя бы за одну ниточку начну тянуть, все станет понятно. Это, кстати, показатель хорошего сценария. Все будет хорошо!

— Когда лично вам стало понятно, что сериал получился?

— У меня эти интуитивные ощущения сбитые… По первым двум сериям почувствовала: мне нравится. Но я благодарный зритель, тем более я же там снималась. Наверное, я поняла, что этот проект имеет успех не только у меня, когда пошли реальные отзывы: зрителю нравится, они ждут второго сезона.

— Съемки наверняка выпали на разгар ковидных ограничений. Как справлялись?

— Были сложности, которые приходилось преодолевать. Я, например, человек, который привык всех на площадке, когда приезжаю, обнимать. А тут нельзя… Подождите, а как мне энергии набраться?!

В целом нас всех это обошло. Один раз заболел оператор, но в легкой форме. И то он присутствовал дистанционно и продолжал работать: следил за своим цехом, давал в реальном времени указания, контролировал каждую сцену. Мы можем и так, как оказалось.

«Я серьезная дама»

Актриса Зоя Бербер. Фото: Павел Шелковников

— Вас долгие годы ассоциировали с Лерой из «Реальных пацанов». В этом смысле роль Анны Николаевны стала для вас долгожданной?

— Я часто говорю, что очень люблю фильмы про супергероев, сверхлюдей. У меня это, видимо, с детства — мне надо почувствовать в себе суперсилу. А где, как не в кино, ее приобрести? И вот судьба делает мне подарок, позволив перевоплотиться в андроида! И я могу проявить актерские качества и доказать, что могу быть не только девочкой с милой мордашкой. Я очень, между прочим, серьезная дама!

Кстати, был момент, когда режиссеры стали говорить, что у меня лицо мультяшки и очень сильная мимика. Для театра это замечательно, а для кино тяжеловато, потому что там крупный кадр — все эмоции налицо. И здесь я смогла доказать, что могу быть роботом, у которого такой мимики нет.

— В новом сезоне герои перебрались из провинциального городка в Москву. Однажды вы и сами переехали в столицу из Перми. Как привыкали? Все эти московские масштабы, шум-гам.

— Это очень тяжело. Я называю этот период адаптацией. Длится он, судя по моим родным и друзьям, кто тоже переезжал, ровно полгода.

— Всего?

— Москва быстрая, поэтому надо быстро привыкать. Либо ты в первые полгода адаптируешься, начинаешь действовать — и тебе становится все проще и проще. Либо ты уезжаешь. Так случилось с моей сестрой: она полгода здесь была и в один момент сказала: «Я больше не могу». Уехала обратно в Пермь. Но она уже почувствовала ритм Москвы, поняла, что было не так во время ее приезда. И приехала снова, сейчас у нее все хорошо.

Тут ритм абсолютно другой, несравнимый ни с какой провинцией, другое взаимодействие людей. В первые месяцы кажется, что никому не интересна твоя жизнь. А на самом деле все находятся в экономрежиме. Даже в метро люди не хмурые и злые — просто им в этот момент нужно зарядиться или, наоборот, разрядиться — в зависимости от того, откуда или куда они едут. И это очень правильные слова, что Москва слезам не верит. Если ты начинаешь капризничать, плакаться — до свидания. Москва говорит: «Это здесь не работает, у меня тут все по расписанию. Как только придешь в себя — возвращайся, но если заноешь — я тебя сожру».

— Вы согласны, что иногда человек перерастает город, в котором родился, и ему необходимо уехать, иначе он зачахнет?

— Если нутро просит, надо уезжать. Как же еще может быть? Возможно, нутро просто жаждет узнать что-то новое. Не обязательно уезжать навсегда — можно попутешествовать, получить заряд впечатлений, увидеть что-то новое и привнести в свой город. Конечно, есть те, кто все же хочет уехать насовсем. Не потому, что он не любит свой город — просто человек не находит здесь то, что ему необходимо. А дальше как сложится.

«Некомфортно бывает с девчонками»

В новом сезоне Анна Николаевна служит в Москве, как и остальные герои сериала. Фото: кадр из фильма

— В «Проекте «Анна Николаевна» ваши партнеры — сплошь мужчины.

— Во всех проектах так!

— Тяжело девочке в такой обстановке? Вам комфортно работалось с Филипенко, Лавровым, Гармашом?

— Мне некомфортно бывает с девчонками, потому что они же… Ну, девочки! Я, кстати, сейчас учусь общению с ними. Девочки — они нежные, их можно легко ранить, обидеть. Мужику надо говорить прямо, намеки он не понимает. Мне привычно это состояние, когда ты на площадке не намекаешь партнеру, а говоришь как есть: «Мне тут не удобно» или «Давай тут сделаем так». А с девчонками надо мягче. Актрисы хрупкие! С пацанами проще, легче, понятнее. Сейчас уже второй сезон, и я как рыба в воде, мне с ними очень хорошо.

— Подружились?

— Мы стали близкими людьми. Да со мной по-другому и невозможно! Антон Филипенко вроде хотел дистанцироваться поначалу, то есть общаться только по работе. Но я такой человек, который сразу в душу лезет! Это, наверное, иногда бывает не очень корректно, но я по-другому не умею работать, тем более что мы с ним играем любовь. Ну как же, милый-дорогой? Я тебя знать должна! Ну-ка, расскажи-ка мне про все свои радости да страхи…

— Может быть, это особенность уроженки Урала?

— Да не может быть, а точно! Не замечали, как много ребят в юморе с наших краев? У нас даже юмор другой, мы как-то иначе его строим, у нас шутки такие — где-то в лоб, но если попали, то в самое яблочко.

— У работы в мужском коллективе есть обратная сторона. Случаи харассмента бывают? Или вы сразу с ноги да в глаз?

— Не бывают. Потому что по мне видно, что да — могу и в глаз. Девушка — кокетка в любом случае. А с мужчинами как еще общаться? Но у меня кокетство очень дружеское. Только глупый не поймет, что это просто манера общения. Нет никаких намеков с моей стороны, и ко мне их не может быть. Потому что, если где-то что-то в ком-то просыпается, я прям вот такое лицо делаю: «А это сейчас что было?!» И в ответ сразу же слышу: «А, нет-нет, ничего».

— Но в целом в кино это встречается?

— Слушайте, а что мы, не люди? Люди, проводя долгое время друг с другом, работая в одном проекте, могут и влюбиться. И это нормально.

— Влюбиться — это одно.

— А, вы имеете в виду — в кино через постель?

— Это в принципе встречается? Или здесь больше мифов, чем правды?

— Если есть такие девушки, которые в это верят, я хочу сказать им, что это неправда. Потому что, если она хотела попасть в кино через постель, до кино она не доберется. Можно наоборот: через кино попасть в постель (смеется).

В моем случае это было так, у меня ребенок (отец дочери актрисы — сценарист и режиссер Александр Синегузов, с которым она познакомилась на съемках «Реальных пацанов». — Авт.). Но у нас все случилось по любви. Мне даже интересно: где это у нас такие продюсеры водятся, которые в постель зовут и снять обещают? За такое можно в нос дать, ногой в пах, как угодно. Это обман, тебя обманывают!

— Вам в школе приходилось драться?

— Для меня это была норма. Не то что я выходила специально кулаками махать, нет. Просто не всегда можешь доказать в юности свою правоту, особенно среди девчонок. А девчонки у нас были дерзкие и пламенные — огонь внутри, и ты не успеваешь словами сказать. И, к сожалению, начинаются потасовки. Я не скажу, что я каждую неделю ходила на какие-то драки, но они случались. Я всегда была готова к физической защите, если что. Не к нападению — это важно, а к защите.

— В сериале вам важно было выполнять трюки самой?

— Я напрашивалась: «Пожалуйста, пустите меня сделать это!» Но не всегда был согласен режиссер или постановщик трюков. У меня замечательная партнерша — каскадер Даша, которая вот уже второй сезон со мной. Перед сценами мы с ней занимались, она мне показывала, что и как сделать, а потом подходила к постановщику трюков, к режиссеру и убеждала, что Зоя это может сделать сама. И мне разрешалось ползать по стене, драться, прыгать. Все под наблюдением. А во втором сезоне уже все было строго. Даже Даша настаивала, что меня не пустит: «Здесь техника, не все зависит от нас». Каждый раз для меня была боль, если трюк делаю не я!

«Я стала очень честна с собой»

Дочь Надя с мамой на одной волне. Фото: Инстаграм

— Вашей дочери Наде в этом году исполнилось 6 лет. В школу на будущий год пойдете или уже в этом?

— Я бы вообще лет в девять ее в школу отправила! (Смеется.) У меня со школой не сложилось. Мне нужен был индивидуальный подход, мне достаточно тяжело давались точные науки. Нет, Надя у меня — замечательный ребенок, она уже умеет и читать, и считать. Но я раньше семи не отдам ее в школу. И если она увлечется каким-то видом спорта или мы начнем путешествовать, я буду не против на 3 — 4-й класс перевести ее на дистанционное обучение. Конечно, я не против школ, просто это отнимает очень много времени и там редко когда встретишь индивидуальный подход.

— Надя же снималась в «Реальных пацанах». Развивается ли дальше ее кинокарьера?

— Недавно она снялась вместе со мной в сериале «Любовь в жаркие недели». Мы поехали снимать в Турцию, я взяла дочку с собой. И там была роль для девочки, но постарше. И мне предложили: «Твоя дочь не хочет сыграть?» Я говорю: «Да, пожалуйста». В сценарии были такие километры текста! Надясо всем справилась, она большая молодец. Я думаю, что у нее получится, если она захочет стать актрисой. Пока она мне говорила, что хочет стать полицейским. Но потом я поняла, что все это было под впечатлением от первого сезона «Анны Николаевны». Видимо, у нее это идет от мамы. И, скорее всего, она придет к актерской профессии. Я не буду против.

— Как вас изменило материнство? Это ведь круто — быть мамой?

— Очень круто и очень сложно. Это лучший тренинг из всех, чтобы набраться терпения, сил, мотивации. Дети все-таки наши учителя, конечно. Если я чувствую себя счастливой, мне хорошо и здорово — мне хочется отдать это ребенку, разделить это с ним. А если мне тяжело, мне нужно обнять дочь. Ребенок все это как рукой снимет, просто обняв тебя и подарив свое тепло и любовь. Это удивительная связь. С появлением ребенка во мне появился абсолютно другой движок. Я действую по-другому — быстрее и более обдуманно. И я стала очень честна с собой.

— Сейчас вам 33 (интервью состоялось до 34-летия Зои, которое она отметила 1 сентября.  — Ред.). Возраст, когда человек подбирается к максимальному раскрытию своего потенциала. С другой стороны, примерно в этом возрасте все начинают задумываться: «Боже, я что, в самом деле уже взрослый?!» У вас так бывает?

— У меня сейчас такой период — боже, мне же 33! Не так давно я это почувствовала, поняла: «Ага, самый сок». Первое, что мне пришло в голову — нужно обучаться. Пока память в самом лучшем своем состоянии, хочется больше узнавать. Хочется хотя бы примерно понимать, что будет дальше и к чему подготавливаться. Я не думаю, что буду актрисой в 50 лет. Я буду этим заниматься в удовольствие, но, безусловно, основной моей деятельностью будет что-то, связанное с кино, с творчеством, просто за кулисами. Либо пойду в креативное продюсирование, либо начну писать сценарии, если опять же получу правильное образование и знания в этой области. Вот такие мысли, которых до этого не было, у меня теперь появились.

— Даже у самого оптимистичного человека бывают моменты пусть легкой, но грусти, переосмысления себя. У вас такое случается?

— У меня есть товарищ, его зовут Теодор Курентзис (всемирно известный дирижер, в 2011 — 2019 гг. — худрук Пермского театра оперы и балета. — Авт.). Он часто говорит друзьям: «Если ты не знаешь, что делать, — включай Моцарта». И это запало мне в душу. Теперь, когда у меня перекати-поле в глазах и голове, я сажусь либо ложусь, и включаю Моцарта, и честно и полностью отдаюсь этому чувству.

Да, это моя личная хандра. Находясь дома в таком состоянии, я транслирую его на своих близких, даже если этого не хочу. Поэтому, чтобы не тревожить их, я прячусь, слушаю музыку и читаю. Стараюсь отключиться. А еще… сейчас достану… Я… вышиваю крестиком! (Показывает вышивку. — Авт.)

— О чем мечтает сегодня Зоя Бербер?

— С мечтами и желаниями у меня есть всегда определенные сложности. Я достаточно спокойно к этому отношусь. Есть — и слава богу, нет — жалко, но, может, когда-нибудь будет. Ну, давайте… Я хочу в этом году начать работу над тремя «полными метрами». И чтобы все они были разных жанров. Пусть это будет какой-нибудь триллер, боевик и драма.