Режиссер «Горько!» Жора Крыжовников: «Семья — это бои без правил под маской большой любви»

Знаменитый постановщик объяснил, почему провинция веселее Москвы, а «Бумер» честнее «Бригады».

Режиссер «Горько!» Жора Крыжовников: «Семья — это бои без правил под маской большой любви»
Главные женщины в жизни Крыжовникова - жена, актриса Юлия Александрова, солирующая почти во всех его фильмах, и дочь Вера. Фото: ЭГ/Кудрявцева Лариса

Его «Горько!» многие считают лучшей российской комедией за последние десять лет, а снятую им же теледраму «Звоните ДиКаприо!» — одним из лучших отечественных сериалов. Жора Крыжовников (в миру — Андрей Першин), однако, не только снимает сам, но и помогает другим — недавно в прокат вышла комедия «Родные», в титрах которой он фигурирует как соавтор сценария.

«Ты что, клоуном хочешь стать?»

— Как вам пришла в голову идея написать сценарий «Родных»?

— Тут важную роль сыграл Алексей Казаков, человек, с которым мы написали и «Горько!», и «Горько! 2», и «Самый лучший день». У него давно появилась идея сценария о совместном путешествии отца и сына, в котором отец пытается сына как-то перевоспитать, а сын, наоборот, избавиться от давления отца. Сначала сюжет был совсем абстрактным, потом появилась мысль, что герой хочет спеть на Грушинском фестивале.

В центре внимания режиссера всегда Он и Она: например, Дмитрий Нагиев и Ольга Серябкина в «Самом лучшем дне». Фото: кадр из фильма
В центре внимания режиссера всегда Он и Она: например, Дмитрий Нагиев и Ольга Серябкина в «Самом лучшем дне». Фото: кадр из фильма

А дальше случилась очень важная встреча с Сергеем Буруновым. Его очень задела тема родителей-тиранов, которые передают свои травмы детям, а те передают их внукам. Родители сопротивляются самостоятельности своих детей и одновременно перекладывают на них свои несчастья. У меня папа всегда был любящий, но в целом вокруг этого много… Вот так все и собралось: история про семью как проклятие и как благословение…

Родные постоянно наносят по тебе удары, потому что близкий человек — тот, по кому ты не можешь промахнуться. Если ты решишь его обидеть, он не увернется. Так что семья — это кровавая связь, бокс, бои без правил, но под маской большой любви. «Я тебя люблю, поэтому говорю прямо: ты некрасивый». Это Бурунов в интервью вспоминал, как мама ему сказала: «Куда ты с таким лицом в артисты? Ты видел себя в зеркале?»

— Почему Грушинский фестиваль? Чтоб веселее было?

— Грушинский фестиваль нас интересовал не как источник юмора: над бардами перестали шутить даже «Уральские пельмени» и Comedy Club, настолько далеко все это ушло на обочину. И мы не собирались иронизировать над поклонниками авторской песни. Именно поэтому, кстати, Олег Митяев, когда узнал, что мы хотим что-то снимать про Грушинский фестиваль, сам связался с нами, попросил почитать сценарий и, как прочел, стал нашим союзником и снялся в фильме.

...или Сергей Бурунов и Ирина Пегова в «Родных». Фото: кадр из фильма
…или Сергей Бурунов и Ирина Пегова в «Родных». Фото: кадр из фильма

— Вы живете в Москве, а действие ваших фильмов в основном разворачивается в провинции. Почему так получается?

— Во-первых, Москвы в кинопространстве очень много и в фильмах, и в сериалах. Причем везде одно и то же — небоскребы, иллюминация и самокаты. Мне кажется, что регионы разнообразнее, непредсказуемее, смешнее. Но главная причина, конечно, что я родом из маленького городочка Сарова, где населения меньше ста тысяч. Часть города была частным сектором — люди жили в деревянных домах, держали коров и свиней. Но при этом 40% жителей работали над атомным оружием в федеральном ядерном центре.

Город был закрытый и в силу этого очень безопасный: люди не запирали машины, поскольку их все равно невозможно было угнать. Правда, в 90-х там началось то же, что и по всей стране, — гопники, терроризирование… Но в 70-е

и 80-е там создалась своя экосистема, в которой выпускники МФТИ смешивались с представителями исконной России. Вот последние меня всегда очень интересовали и несколько пугали. Они были другие: веселые, громкие, очень дружелюбные, открытые, но при этом непредсказуемые. Сестра моей бабушки, когда узнала, что я в театральный собираюсь поступать, спросила: «Ты что, клоуном хочешь стать?..» Вот такие это были люди.

«Кинотеатры, как и рестораны, не умрут»

— Ваши «Лед-2» и «Самый лучший фильм» — мюзиклы.  Любите этот жанр?

— Как говорил Марк Анатольевич Захаров, у которого я учился в ГИТИСе, если человек не умеет петь и у него нет слуха, его тянет делать музыкальные спектакли. Это про меня. У меня проблемы со слухом, с вокалом, с танцами, и я их компенсирую! (Смеется.)

Я уже на первом курсе пытался поставить отрывок из «Иисус Христос — суперзвезда». Мне очень понравился «Мулен Руж», в котором мюзикл обрел новое дыхание. Очень понравились «Стиляги». Но у нас этого жанра боятся: считается, что зрители не любят мюзиклы, им якобы странно видеть, как люди поют. Хотя в «Бриллиантовой руке» Андрей Миронов ни с того ни с сего вдруг начинает петь «Остров невезения», и это практически сольный номер из мюзикла… Да и «Помоги мне, помоги мне» — тоже музыкальный, в сущности, номер. Просто когда это сделано убедительно, это работает. Сделать это убедительно сложно, но реально — «Лед» как музыкальное кино случился аж два раза.

Дочь Вера. Фото
Дочь Вера. Фото: Инстаграм

— Над чем собираетесь работать?

— Хочу снять драматический сериал, серий восемь, чтобы действие разворачивалось не в наше время. Я еще не работал в историческом кино. Пока есть две книжки, снимать фильм по одной меня пригласили, на другую хочу купить права. Действие одной разворачивается в 80-е, другой — в 90-е. Но что за книжки, я не могу пока говорить. Обе хорошие. Причем одна из этих историй — криминальная. Мне кажется, что наш «Крестный отец» пока не снят, а возникновение банд, их рост, легализация, гибель — это большая история, подходящая для сериала.

— Типа «Бригады»?

— «Бригада» — не мое кино, к сожалению. Я видел в свое время бандитов, таких настоящих «утюгов», с некоторыми даже общался. И те ребята, которые показаны в «Бригаде», не показались мне правдоподобными. «Бумер» в этом смысле выглядит честнее, его авторам я поверил.

— Как, по-вашему, пандемия повлияет на развитие кино? Правда, что теперь кинотеатров не будет — сплошной «Нетфликс» и другие интернет-платформы?

— Эта дискуссия началась еще в 60-е — речь шла о театре, ему сулили скорую гибель. Михаил Ромм всерьез писал: как можно заниматься театром, когда есть кино с крупными планами и прочими преимуществами? Но на самом деле и театр, и кино — это возможность пережить какой-то опыт вместе с незнакомыми людьми, что само по себе является аттракционом. Зачем мы ходим в рестораны? Можно ведь дома поесть! Но рестораны не умирают. И люди по-прежнему ходят на стадионы смотреть футбол, хотя куда удобнее его смотреть по телевизору. Просто нам, как социальным животным, нужно куда-то выйти.

Мы этого сознательно не фиксируем, но это важная часть человеческой коммуникации, социализации. В театре, например, очень важно, чтобы попал в зал человек, который заливисто смеется: он словно заражает других, начинается такая круговерть смеха, по залу идут волны… Пережить такое в своей квартире нельзя…

Смотрите также: