Звезда сериала «Тайны следствия» Андрей Шарков: «Секрет семейного счастья? Неприлично старому ходить к молодой девушке»

Бессменный исполнитель роли судмедэксперта и актер БДТ - о судьбе, плохих актерах и тихом счастье на берегу озера.

Звезда сериала «Тайны следствия» Андрей Шарков: «Секрет семейного счастья? Неприлично старому ходить к молодой девушке»
Актер Андрей Шарков. Фото: Persona Stars

Добродушный пухлый дядя, который почти 20 лет осматривает трупы на съемочной площадке сериала «Тайны следствия» в образе судмедэксперта Панова, больше похож на типичного питерского художника с вернисажа или очередного моста: беретка, шарфик, вот это все.

В душе заслуженный артист России, актер труппы БДТ в Петербурге, Андрей Шарков такой и есть: идеалист и романтик, мечтающий о справедливости, профессионализме среди бездарных коллег и детях, которых за 35 лет совместной жизни с супругой так и не удалось завести. Пока в эфире идет 19 сезон детективного сериала с Анной Ковальчук в главной роли, «Телепрограмма» поговорила с Шарковым — самым обаятельным и недооцененным актером проекта.

«Если сам не помру, то сериал доведу до конца»

Судмедэксперт Панов называет Швецову Манюней - в сценарии этого не было, Шаркову это пришло в голову на площадке. Фото: Россия 1
Судмедэксперт Панов называет Швецову Манюней — в сценарии этого не было, Шаркову это пришло в голову на площадке. Фото: Россия 1

— Андрей Анатольевич, 19 сезон проекта «Тайны следствия» в эфире. А 20 сезон снят. Откуда силы? Не утомило еще жмуриков осматривать?

— Все в жизни надоедает — и манная каша, и конфеты с ликером. Все самое вкусное и лучшее. Но когда мне в голову пришла мысль «Может быть, хватит?», я дал себе слово — нет уж. Если сам не помру, то сериал доведу до конца. Ведь мы были самыми первыми актерами сериала, кто участвовал в первом съемочном дне — Аня Ковальчук (сотрудник СК РФ Мария Швецова), я и Саша Новиков (майор полиции Федор Курочкин). 20 лет сериалу — целая жизнь! В нем было все: и радости, и горести, и ругались, и мирились. Все, как в жизни.

— Анна вспоминала, как в первый день съемок, когда все шло не так, и вы чуть ли не разрыдались со словами «Да за что мне это все?».

— Наверно, это был второй день все же. Мы снимали в лесу, на кладбище. Суровая зима, снег по колено. Машина застряла в снегу, мы выталкивали и сзади, и спереди — все это долго снимали. Ноги вымокли, все замерзшие. Эта сцена и в сериал-то потом не вошла. Но толкали машину мы часов пять. И в итоге — да, я сел и заплакал: «Господи, за что мне это все?». А режиссер подошел и шепотом на ушко: «За деньги». Ну и правда, думаю, не бесплатно же я сижу жопой в снегу.

— Фразочки, реплики героя, которые стали крылатыми, и обращение к сыщику Швецовой как к «Манюне» — ваша выдумка?

— Есть артисты, которые готовятся к роли и дома что-то заранее придумывают. В театре таких особенно много. Так вот я никаких заготовок никогда не делал. Все это рождается на площадке само собой, без натуг и установок, в лучах камеры.

— Как чаще всего вас узнают люди в Петербурге? Как театрального актера, звезду «Тайн следствия» или, может, Варенуху из «Мастера и Маргариты»?

— Конечно, «Тайны следствия» превалируют. Но были и любопытные случаи. В Москве, к примеру, меня узнают по спектаклю. На сцене театра Моссовета мы с Витей Сухоруковым играем замечательную постановку «Встречайте, мы уходим». Так вот узнают по этой роли: иду по городу — подходят, благодарят за конкретный спектакль. Это большая редкость. «Мастера и Маргариту» тоже часто вспоминают.

— Не удалось Сухорукову вас в Москву переманить?

— Он и не особо звал. И другие тоже не зовут. Да и не поеду я уже никуда. В Петербурге (актер родился в Мурманске, учился в Екатеринбурге, потом Нижнем Новгороде, потом переехал в Ригу, откуда — в Питер; родня актера живет в Уфе, куда эвакуировали бабушку Шаркова во время войны) уже освоился.

Москва — и простой, и сложный город. Если человек талантливый, его замечают, город подхватывает. А Питер очень холодный, присматривающийся, местечковый. Сильно развито понятие «свои», наш или не наш. Мне пришлось всю жизнь прожить, чтобы меня узнали в театральном сообществе. И на первых ролях я не нахожусь, не претендую, просто знают и все. В Москве такого нет — там скопление людей со всей страны. Пробиваться проще.

— Это обидно? Столько лет работаете в театре, а узнают как эпизодника из «Тайн следствия» — по первой, собственно, кинороли?

— Ничего особенного в этом не вижу. Абсолютно не кривя душой скажу: узнаваемость, слава, популярность — это все часть профессии, но. Этого хочется до 40 лет. Когда молодой. А когда седьмой десяток, жизнь в большей степени прожита. Конечно, хочется и поиграть еще, и чтобы похвалили.

Я отдаю себя работе, безусловно. Но стремления к адреналину этой славы нет уже. Смотрю на богатых и думаю: что ж вам еще надо? Почему если столько накоплено, зачем еще столько? Как можно с этим жить? Куда вы все бежите, зачем? Все же есть. Живи и получай удовольствие. У Есенина есть замечательная фраза про это: «Я теперь скупее стал в желаньях». Это чисто возрастное качество, которое я приобрел. И в жизни, и на сцене таких амбиций стало меньше.

— Не жалеете, не зовете, не плачете?

— Я правда доволен судьбой. Да, что-то не получилось, не состоялось. И что? Хотел сыграть Хлестакова, но сейчас при всем желании чисто физически не пробегаю этот спектакль. Нет жалости. У меня есть много того, чего никогда не было. Поэтому не ропщу на судьбу. И благодарю Бога за каждый день.

«Как хорошо, когда дети могут приехать на Рождество»

Варенуха в сериале Владимира Бортко «Мастер и Маргарита» (2005). Фото: кадр из фильма
Варенуха в сериале Владимира Бортко «Мастер и Маргарита» (2005). Фото: кадр из фильма

— Борис Щербаков пожаловался недавно, что спектакли отменились, и он буквально копает картошку на даче, чтобы прокоромиться. Как поживает театр в Петербурге?

— У меня немного спектаклей в БДТ, и они тоже отменяются: «Алиса» с Алисой Фрейндлих в главной роли и «Палачи» с Олегом Басилашвили. Очень редко идет «Калека с острова Инишмаан», «Фунт мяса». Однако играю в Москве два спектакля в месяц с Сухоруковым — «Встречайте, мы уходим». Так что работа есть. Да и все мы по большому счету поколение уходящее. В БДТ пришло очень много молодежи, это естественный процесс.

— Вы говорили, что не любите плохих актеров.

— На дух не переношу!

— Сейчас их много?

— Очень много! Очень! Поубивал бы. Уходит владение профессией. И актерской, и режиссерской.

— Что такое плохой актер?

— Вот бытует мнение, что если актер выходит и может сделать то и это — он уже владеет профессией. Ну нет же. Очень страшно отстает и режиссура. Есть вещи, которые недопустимы. Возьмем простой пример. Вот я как зритель смотрю спектакль и слышу: «А сейчас героиня убьет ребенка!». Сильнейшее ощущение? Безусловно. А потом актриса начинает это играть. Но мне уже неинтересно, потому что я испытал это ощущение заранее, понимаете?

Мне сразу закладывают в голову сильную с эмоциональной точки зрения информацию. Играть после этого ничего не надо. Я уже получил восприятие. Помните фильм «Отец солдата» 1965 года? Там едет молодой парень, который управляет лошадью, у которого спрашивают: «А ты чего не на войне?». Болтают, болтают. А потом парень спрыгивает с лошади, а ног нет. Все. Сильно? Да. И играть не надо. Я сразу понимаю, почему он не на войне. Это и есть режиссура.

— Не поспоришь. А как срежиссировать личную жизнь, прольете свет? С 1984 года вы с женой Татьяной вместе. Это подольше, чем даже «Тайны следствия» в эфире.

— Никаких секретов нет. Должна оставаться порядочность, больше ничего. Уважать друг друга. То, что физиология играется, гормоны прыгают — естественно. Мы все — живые организмы, животные где-то даже. Я могу ошибаться. Но неприлично старому пердуну ходить к молодой девушке.

Фото: кадр из сериала

Думаете, ей приятно видеть висящую кожу на руках? Дряблую. В жизни в это не поверю. Ни у кого нет позывов что ли к молодому телу? У всех есть. Но если вы прожили с человеком бОльшую часть жизни, а потом бросаете ее уходите к молодой — ну как это? Понятно же, что дело только в физиологии. Молодое тело. Никто не уходит к дамам старшего возраста. Жене было 50 лет, а он ушел к женщине 70 лет. Слышали про такое? Я нет.

— А любовь?

— Любовь как раз это далеко не физиологическая потребность. Более возвышенное, доброе чувство — к людям, детям, жене, Богу. И пошло-поехало.

— Сложно жить без детей столько времени?

— (пауза) Есть, конечно, некая жалость. Грусть что ли…Вот у других есть дети, а у нас нет — на таком уровне. Как хорошо, что они могут позвонить, прийти в гости, на Рождество приехать. Такое есть.

— Новый год с женой вы любите встречать в разных местах. Как на этот раз, получится?

— Надеюсь, что получится. Мы полгода вообще не в стране привели — во время карантина были в Латвии. Нашли там домик и снимаем. Замечательные хозяева, мы сдружились. Договариваемся заранее и, если у них не занятно, там живем. Самое дивное место на земле. Если б был скоростной поезд или вертолет, то я жил бы там, а сюда только приезжал работать. Лучше для себя ничего не знаю. Последние пять лет никуда больше не ездил — только там провожу время.

Только вчера вернулся оттуда, кстати. Послезавтра спектакль в Москве, и опять поедем туда. Роскошь: дом на берегу реки, которая впадает в озеро, шесть километров вокруг нет никого. Ни-ко-го. Там есть два замечательных кота, которые меня обожают, под окнами утром бегают олени, зайцы, лисы ночью, лебеди плавают — одного мы даже спасали. Так что дел — куча. Яблочный сад, неземная красота. Чистая благодать. Утром прихожу на озеро в ночной рубашке, сижу, смотрю на воду и думаю: «Господи, как же быстро жизнь прошла».

«Тайны следствия», Россия 1, понедельник-пятница, 21.10