Тутта Ларсен: «Сейчас я бы поаплодировала себе времен 90-х»

Ведущая Радио «КП» - о том, почему муж в доме главный и как ее семью изменила пандемия.

Тутта Ларсен: «Сейчас я бы поаплодировала себе времен 90-х»
Тутта на Радио «КП». Фото: КП/Макеев Иван

«Ну вы же взрослые люди, а ведете себя, как…» — такой вот слоган у нового утреннего шоу на Радио «Комсомольская правда». И, правда, ведущие проекта Тутта Ларсен и Валентин Алфимов уже вполне себе респектабельные товарищи. Но ничто не мешает им не только обсуждать новости, но и хулиганить в прямом эфире.

Со своей большой семьей (справа налево): Марфа, Лука, Иван и муж Валерий (он детский тренер по карате). Фото
Со своей большой семьей (справа налево): Марфа, Лука, Иван и муж Валерий (он детский тренер по карате). Фото: личный архив

— Тутта, для многих вы навсегда остались символом телеканала МTV, который, в свою очередь, символизировал свободу и безбашенность 90-х. С каким чувством вы вспоминаете те времена и какой совет сегодня вы бы дали той Тутте?

— Для меня это был невероятный профессиональный фундамент, который позволяет мне сегодня оставаться открытой, свободной и искренней в том, что я делаю. Совершенно нечего мне сказать той Тутте из сегодняшнего дня. Кроме как просто поаплодировать: «Так держать, девочка, вперед!»

— Во сколько вам приходится вставать, чтобы в восемь утра выйти в эфир? И кто теперь готовит завтрак детям?

— В 6.30 — в 7.00. Завтраком занимается папа. Я с 1996 года работаю на радио, но никогда не работала в утреннем эфире. Я бы не сказала, что это супертяжело. Сейчас рано светает, за окном поют птички, и ранний подъем не напрягает.

— Как вам на Радио «КП»? Вы там спорите все время. Еще не хотелось чем-нибудь стукнуть соведущего Валю Алфимова?

— Нет, что вы. Во-первых, я очень уважаю и люблю мужчин. А во-вторых, я обожаю эти споры, когда сталкивается мужское и женское. Это блестящая идея, когда в эфире работают люди разных полов. Иногда это может давать очень интересные результаты.

Например, сегодня у нас был разговор о патриотическом воспитании в школе. Я говорила о том, что это любовь к родине, а любви нельзя научить в школе, этому должна учить семья. А мой соведущий Валя Алфимов — папа четверых детей — сказал, что он мечтает об интернате типа Царскосельского лицея, только чтобы туда можно было сдавать не в десять лет, как Пушкина, а прямо с года. И мы так ржали.

— Как вы оцениваете два последних самоизоляционных месяца?

— У нас случилась удивительная история. Мы чудом успели год назад купить участок и построить дом. Достроили в декабре и потихоньку его обставляли. Тут началась пандемия. И мы первый раз в жизни ночевали в новом доме. Переезжали мы туда в режиме эвакуации.

Участок находится в 150 км от Москвы, в довольно безлюдном месте, — непонятно было, где покупать продукты, где ближайшая аптека, что делать, если кто-то заболеет. Это было серьезное испытание.

Но по прошествии пары недель стало ясно, что мы в раю. За окном изумительная природа, до ближайшего соседа 300 метров. Вдруг оказалось, что нам хорошо. Нам только очень не хватало возможности ходить в храм. Я думаю, мы стали гораздо более близкими и более нежными друг к другу, более чуткими и внимательными.

— На время карантина пришлось 15-летие вашего старшего сына Луки. Как он справляется с отрочеством и как с этим справляетесь вы?

— День рождения Луки прошел очень тихо и камерно — совсем не так, как обычно мы его отмечаем. Ему тяжелее, чем всем нам, дается изоляция, потому что он в том возрасте, когда ему жизненно необходимо общение со сверстниками. Ему нужна его стая.

Поэтому он очень много времени сейчас проводит за компьютером — не только играя, а общаясь. Мы это никак не пресекаем. Убеждение, что подростки — это ужасные дети, очень жестокий и несправедливый миф. Они прекрасные люди, очень тонкие, чуткие и ранимые. А если они ужасные, то это наша вина.

— Ваша публичность распространяется на детей: вы публикуете их фотографии, рассказываете о них. Лука не против?

— Мы всегда обсуждаем посты с ним, которые я выкладываю. Я всегда это делаю с его дозволения. Я и у Марфы уже разрешения прошу. Думаю, что ребенок, родившийся в публичной семье, априори родился для того, чтобы его фотографии выкладывали в Инстаграм. Я здесь не вижу проблемы. Я же не выкладываю голые фотографии, да?

— Год назад вы рассказали в Инстаграме о диалоге с сыном. Он попросил вас принимать его таким, какой он есть, — раз уж вы его родили, а вы полушутя сообщили ему, что он получился случайно, а вообще-то в момент зачатия вы занимались сексом ради удовольствия. Вас дружно обвиняли в аморальности. Вы жалели, что были так откровенны с подписчиками?

— Нет, я не жалею об этом, потому что считаю этот диалог с моим старшим сыном своей золотой медалью в педагогике. Я горжусь этим диалогом! Возможно, кого-то шокировало слово «трахаться», которое я там использовала. Но это, знаете, как «попа есть, а слова нет». Я надеюсь, по большей части мои подписчики — совершеннолетние люди. Собственно, весь смысл истории в том, что у нас назревал конфликт, и мы его через шутку, через иронию разрулили — считаю, что это был очень крутой кейс. И мне хотелось этим поделиться.

— У вас трое детей. Всех можно любить одинаково и поровну?

— Ты любишь всех по-разному, но одинаково сильно. Мой опыт показывает, что любви мало не бывает, ее всегда хватает на всех. Думаю, что когда у тебя один ребенок — это самая сложная ситуация. Ему достается и вся родительская любовь, и все родительские ожидания, и все хотелки, боязни, страхи. Три ребенка — это такой разумный минимум. А дальше, мне кажется, чем больше детей, тем больше любви. Для меня дети — это огромная батарейка.

— Вы не раз говорили, что у вас православная модель семьи: «муж — священник, жена — дьякон, а дети — прихожане». То есть, получается, главный — муж?

— Да.

— Все решения принимает Валерий? А ваше дело — очи долу и согласиться?

— У нас такого нет, что кто-то один за всех принимает решения, а все остальные соглашаются. Мы вообще делаем все вместе, даже с детьми. Речь идет о том, кто выстраивает идеологию, ценностную жизнь дома. У нас нет поводов для разногласий. В христианской парадигме быть главным — это не бить жену, детей и стучать кулаком по столу. Быть главным в доме — это нести за всех ответственность. И я рада, что у меня есть муж, который главный и на которого я эту ответственность могу свалить.

— И вы даже не ссоритесь?

— Конечно, мы ссоримся, мы же живые люди. Вот вчера мы ссорились из-за мытья полов, потому что Валера хотел, чтобы полы помыл Лука. А я знала, что Лука их помоет очень плохо, и мне проще было сделать это самой. Мы из-за этого поссорились. Лука помыл полы плохо, мне пришлось их перемывать. И я дулась полдня на всех…