интервью

Александр Кержаков: «У меня была семья, которая оказалась фальшивкой»

Александр Кержаков: «У меня была семья, которая оказалась фальшивкой» Александр Кержаков с женой Миланой. Фото: instagram.com
Знаменитый футболист написал книгу, в которой рассказал все самое сокровенное.

Книга 34-летнего нападающего питерского «Зенита» Александра Кержакова, вышедшая в издательстве «ЭКСМО», называется «Лучший». Вероятно, название своей автобиографии он выбрал исходя из того, что в истории «Зенита» и сборной он — лучший бомбардир. Впервые Кержаков так откровенен. Скоро у Александра и его жены Миланы родится сын — это их первый общий ребенок. Также пара воспитывает 4-летнего Игоря — сына Кержакова от предыдущих отношений с Екатериной Сафроновой. Когда Александр узнал, что Сафронова наркозависима, он через суд стал единственным опекуном их сына…

«Я познакомился с Екатериной в ночном клубе. Она сказала, что замужем. На вопрос, почему она вообще ходит в ночной клуб, был ответ: «Муж в другом городе, и вообще у меня с ним такие плохие отношения, что я собираюсь разводиться. Еще у меня есть дочка». Я говорю: «А дочка с кем сейчас?» Она: «С бабушкой». Это был первый звонок: ну как можно знакомиться с девушкой для серьезных отношений в ночном клубе? Меня это не остановило…»

«…До рождения Игоря она вообще мне говорила, что не может иметь детей. Я не хотел в это верить. Понимал, что сила чувств поможет все это перебороть. У нас получилось. Я воспринял это как чудо. Тем более когда сказали, что будет сын. Экспертиза показала, что она принимала наркотики во время беременности…

Что она творила после родов? Дожидалась, пока я усну, брала ребенка и уезжала с ним в какой-то загородный отель. Я приезжал через два дня, искал через знакомых, где она может быть. Находил и забирал. Ребенок лежал на покрывале на кровати. Еще когда она лежала в клинике, я понял, что ребенка надо обезопасить, оградить от этого. Для этого я подал документы на то, чтобы у ребенка было место проживания со мной».

бывшая супруга Александра Кержакова Екатерина Сафронова
Его бывшая супруга Екатерина Сафронова. Фото: vk.com

«Кровь из носа? Говорит, давление повысилось. Огромные зрачки? «У меня они с детства такие». Взял волос с расчески. Отдал на экспертизу. Через три дня мне сказали, что большая концентрация наркотиков…

…Поставил условие — либо ты лечишься, либо мы расстаемся. Ребенок с мамой-наркоманкой — это ненормально. Она согласилась лечиться. Потом стала орать, психовать, пыталась выпрыгнуть из машины. Утром собрались, я ее отвез в клинику. Сделали анализы, провели обследование. Выяснилось, что зависимость многолетняя. Тогда мне стало совсем плохо».

«Я не понимал масштаба бедствия. Со временем Екатерина перешла на амбулаторное лечение. Доктора считали, что рано, но она со слезами на глазах в кабинете врача говорила, что не может без ребенка… Только тогда ее перевели на амбулаторное лечение. Оно подразумевало, что каждое утро она должна приезжать в клинику и проводить лечение. Вскоре я улетел на сборы, но все контролировал.

Я был готов тратить любые деньги на здоровье любимого человека, но это оказалось не нужно

Звонил врачу, он говорил, приезжает ли Екатерина. Первый день — приехала, второй день — приехала, на третий день Екатерины не было. Мне позвонила няня и сказала, что к Екатерине приехала подруга и они несколько часов находятся наверху, на втором этаже. Через три дня Екатерина снова появилась на лечении. Анализ показал — положительно. Кокаин».

«…Сейчас у Сафроновой есть порядок ее встреч с сыном, и если она не находится в длительной ремиссии, если она не опасна, то под моим присмотром и под присмотром врача она может видеться с ребенком. Но Екатерина не придерживается этого порядка. Когда я уезжаю, мне иногда приходит сообщение: «Я хочу увидеть ребенка». Такое сообщение приходит раз в месяц».

«Один раз было так: я приезжаю за ней, мы идем в аптеку, покупаем тесты, идем в торговый комплекс, и там я беру у нее анализ. Он оказывается положительным…»

«Я — живой человек, и у меня была семья, которая оказалась фальшивкой, которая заставила меня усомниться в человеческой честности в принципе, ведь я готов был тратить любые деньги на здоровье любимого мною человека, но все это оказалось обесценено и не нужно».