интервью

Лидер «Монгол Шуудан» Валерий Скородед: «Многие мои фанаты уже давно нянчат внуков»!

Лидер «Монгол Шуудан» Валерий Скородед: «Многие мои фанаты уже давно нянчат внуков»!

Солист легендарной московской рок-команды, недавно отметившей 25-летие, дал эксклюзивное интервью журналисту teleprogramma.pro

Валерий Скородед. Фото: автора
Валерий Скородед. Фото: автора

— Недавно твой коллектив перешагнул 25-летний рубеж. Как изменился Валерий Скородед за это время?

— Как личность не изменился совершенно. Хотя внешне, конечно, немного постарел, ведь, когда «Монгол Шуудан» только начинался, я был совсем молодым, а в прошлом году мне уже стукнуло 50. Но тот, кто кто живет внутри меня, так и остался юным подростком и хулиганом. Вот пример: сегодня ко мне вломился участковый с требованиями, чтобы я перестал шуметь по выходным. А я даже и не помню, шумел я или нет на самом деле. Вся моя жизнь — это сплошной локомотив, который несется со скоростью 200 миль, выпуская на ходу клубы дыма. Он ни на минуту не останавливается, и некоторые события просто пролетают на этой сверхскорости.

«Наша музыка вне времени»

— Первый концерт помнишь?

— Конечно. Это как первая женщина, как первый поцелуй. Я имею в виду сейчас именно «Монгол Шуудан», потому что до этого я играл во многих коллективах и представлял, что такое сцена. Так вот, это было в 1989 году, в Москве, рядом с метро «Проспект Вернадского». Там находился театр «Бедный Йорик», коего сейчас уже, конечно, нет. В нем же находилась и наша репетиционная база, что в то время для рок-групп вообще было большой редкостью и роскошью. Нас попросили сыграть бесплатно несколько концертов в обмен на право на этой базе репетировать. Мы были молодые и задорные, и деньги тогда не имели для нас значения — нам было важно донести до публики все то, что накипело, всю программу, которая была у нас на тот момент. Тогда еще не было классического для «Монгол Шуудан» анархо-рока, было несколько песен, посвященных вольнице, а остальное — шуточные вещи про то, что ниже пояса. Публике, правда, это все дико нравилось, потому что там находились студенты и актеры этого же театра, все пили портвейн с вермутом и громко аплодировали.

— Как изменилась публика за эти годы?

— На моем веку, насколько я могу судить, наблюдая со сцены, сменилось поколений восемь. Есть некоторые люди, которые ходят еще с тех времен. Но это я выгляжу так, как будто законсервировался, а мои одногодки все уже седые, у многих есть внуки. Куда им на концерты ходить? У них бытовые проблемы. Сейчас все реже всплывают лица из далеких 90-х. Больше приходит молодежи. И это объясняется очень просто: мы играем музыку, которая вне времени, вне возрастов, она может понравиться абсолютно любому. Важно не только то, о чем мы поем, хотя это русский рок и тексты играют не последнюю роль. Важная часть — подача, энергетика, которую мы выплескиваем в зрительный зал. У нас для этого даже есть собственное определение: играя концерт, мы «очищаем зоны», высасываем из зрителей энергию отрицательную, заполняя своей положительной. Мы действуем, как действовали рыцари в стародавние времена, врубаясь клином в противника,  раскидывая его по сторонам, а дальше смалывая остатки в винегрет. Наше выступление происходит таким же образом: 10 песен в бешеном темпе, затем, видя, что люди выдохлись и потянулись за пивом, мы переходим к лирике. И вот когда после пива у зрителей вновь происходит появляются силы, мы добиваем их. На наши концерты, кстати сказать, ходят довольно обеспеченные люди.

Уотти Бьюкэн. Фото: Nannynha /Википедия
Солист и основатель культовой панк-группы The Exploited Уотти Бьюкэн. Фото: Nannynha /Википедия

— Ты гастролировал с известными панками — группой The Exploited…

— Когда у основателя The Exploited Уотти Бьюкена спросили, не хотят ли они отыграть 3 — 4 концерта с московской группой, Уотти сказал, что было бы здорово посмотреть на русских, которых он никогда в жизни не видел. Знакомство произошло в немецком городе Эссен, где должен был состояться первый совместный концерт. Мы приехали первыми и сразу же отправились в клуб. Он представлял собой бетонный пенал с голыми стенами и сценой. Больше абсолютно ничего не было. Нас завели в гримерку, там стоял холодильник, в который было забито около 50 бутылок вискаря Jack Daniel’s, обожаемого Бьюкеном. Мы, русские — дикий невежественный народ, поэтому подумали, что это все наше, и откупорили несколько бутылок. Через некоторое время зашел Уотти и грозно что-то начал говорить, а забежавший устроитель концертов стал объяснять ему, кто мы такие. Послышались слова «рашн музишн анархик», последовали доброжелательные улыбки, после чего Уотти подсел к нам за стол. Главный панк оказался очень спортивным мужчиной, накачанным и загорелым, что прекрасно позволяло ему выступать полуголым. Мы здорово пообщались тогда со всей группой. А после принятия горячительного произошло вообще странное: в гримерке стояла душевая кабина, как выяснилось, тоже заказанная ими, и Бьюкен полез в нее, врубив кипяток на полную. Для меня это было что-то новое: выпить и лезть в кипяток!

Мы отыграли с The Exploited несколько концертов, и могу сказать, что с ними не соскучишься! В зале в нас бросали стаканами с красным вином, что оказалось знаком доброго внимания, и все, кто был в белом, выходили со сцены бурыми. Что еще удивило на тот момент: хотя это и были панковские концерты, но западный мир давал о себе знать буквально на каждом шагу — например, трек-лист был расписан по секундам. Не дай бог разогнаться, тебя просто отключали от аппарата.

«Клянчить деньги не буду»

— Правда, что вы первыми записали альбом не на кассету, а на компакт-диск?

— Да, нам предложили это сделать на студии, где записывался «Ласковый май», и мы согласились. Тогда еще почти ни у кого не было лазерных проигрывателей.

— Раньше у вас выходило строго в год по альбому, а за последние десять лет вышел только один, да и то давно, в 2011-м. Творческий кризис?

— Нет, дело все в том, что, к счастью для нас и к несчастью для поклонников-меломанов, на нас свалилось огромное количество концертов. Пятница-суббота сейчас — это вообще стабильно, также, бывает, выступаем и по будням. За последние пару-тройку лет мы дали такое количество концертов в Москве и в России, которое сопоставимо с количеством всех наших концертов, начиная с 89-го…

Полуакустический концерт. Фото: автора
Полуакустический концерт. Фото: автора

— Многие выпуск альбомов сейчас считают неблагодарным делом — они просто не продаются, все скачивается с интернета. Может, пауза с выпуском дисков связана в том числе и с этим?

— Для меня выход альбома — это всегда праздник. И я обязательно его выпущу. Просто надо как-то сконцентрироваться в этом направлении. У меня свежие песни для него уже есть, осталось только записать. И опять возникает вопрос: когда, где и как искать студию. Конечно, затраты будут, и я думаю, что они не окупятся. Я сотрудничал со многими звукозаписывающими компаниями, могу похвастаться, с очень крупными, и не вынес из этого сотрудничества для себя ровным счетом ничего. Ну, подписал контракт, ну, торгуют они моими дисками, а мне то с этого что? Я никогда не искал выгоды, но, простите, и жить на что-то надо! А популяризация рок-творчества, как известно, всегда шла и продолжает идти через пиратов.

— Может быть, воспользоваться модным сейчас краутфандингом, когда на деньги поклонников выпускается диск, а жертвователи получают специальные экземпляры с бонусами?

— Знаю, и мне поступают такие предложения. Пока я не готов к этому. Для меня это как клянчить бабки с протянутой рукой.

Главная песня

— Вы выступали на Первом в передаче «ДОстояние РЕспублике» с песней на стихи Есенина «Москва». Старшее поколение приняло композицию в штыки…

— Эта песня написана в 1986 году. В 85-м я откинулся из армии и пошел играть в кабацкую группу, которая зарабатывала тем, что исполняла кавер-версии популярных песен на различных банкетах. Короче, занималась штыркой. Штырка, если кто не знает — это игра на улице в месте большого скопления народа. Также «штыркой» называется баночка или иная емкость, в которую прохожие бросают дензнаки.

Все в этой группе были из Гнесинки, один я — балбес без специального музыкального образования. Но во мне разглядели какие-то таланты и гнать не стали. Тогда все выпускники Гнесинки должны были уметь импровизировать в стиле джаз. По-моему, и сейчас так. Я стал разбирать джазовые композиции, ломал себе пальцы и страшно мучился, потому что это не моя музыка. И вот из этих придуманных тогда аккордов родилось подобие песни. Текстов я тогда своих не сочинял, а на глаза попались стихи Сергея Есенина, которые я взял за основу и наложил на эту музыку. А после отложил эту композицию в далекий ящик. Спустя 8 лет мы записывали какой-то альбом, и наш бас-гитарист Сергей Лапин, которого мы позаимствовали у группы «Браво», вдруг выдал —  мол, что мы все мочим и мочим, давай медляк! «Медляк, — говорю. — есть!» И мы, находясь в студии, эту песню сразу и записали. Никто не думал, что получится какой-то хит или что-то в этом роде, даже близко. Ну, медляк, чтоб потереться молодежи друг о друга, вот и все. А все, кто ее слышал, все чаще и чаще стали говорить, что вещь получилась клевая, и в 95-м году звукозаписывающая компания Gala Records решила сделать ставку на эту песню. Мы переписали ее более грамотно и 2-3 года носили на все радиостанции, но никто ее не брал, потому что в тексте было слово «проститутка», чуть ли не матерщина по тогдашним меркам. И все-таки какое-то радио, крутейшее, вроде «Максимум», засунули ее в самый ночной эфир, и тут же им  пришел шквал положительных откликов — тогда еще на пэйджеры их присылали. Потихоньку подключились другие радиостанции, и композиция на стихи Есенина попала в ротацию и стала известна в народе. Я счастлив, что у меня есть такая песня! Потому что у многих групп такой визитной карточки нет вообще. Конечно, есть и такое понятие, как «артист одного хита», но хочу сказать всем: обзывайте нас, как хотите! Мне очень приятно, что, когда слушатели говорят «Москва», подразумевают «Монгол Шуудан». Как говорят «Ой-йо», подразумевая «Чайф». В этом нет ничего позорного, даже наоборот. Может, «Москва» и не подчеркивает мое основное направление в музыке, но через нее с нашим творчеством познакомилось громадное количество народу, а некоторые просто изменили свои музыкальные пристрастия. Скинули напускной лоск, надели косухи, «казаки», стали ходить к нам на концерты, а кто-то еще благодаря походам на концерты и семьями обзавелся.

 

Валерий предпочитает чай. Фото: из личного фотоархива
Валерий предпочитает чай. Фото: из личного фотоархива

— Ты москвич. Есть какие-то излюбленные места в городе?

— Для меня вся Москва -это мой город, который я люблю весь без остатка. Родился я на Ленинском. Помню, как бегали с дружбанами в кинотеатр «Звездный», лазили по садам. Сейчас это совершенно другой город. Если спросят меня, то скажу, что всю эту рекламу безобразную надо убрать, надо сажать в Москве деревья, и чем больше, тем лучше. Где боярышник, барбарис, шиповник, черноплодка, слива, смородина? Нету! А рос в городе, который благоухал буквально.

«У нас конкурентов нет»

— Ты не думал сняться в сериале или кино как, например, Шнур?

— Не думал об этом никогда. Пригласят — попробую, а не пригласят — не очень-то и хотелось. Стараюсь не разбрасываться, мне хватает того, что у меня есть, — музыки. Разбрасываться — это значит ни в чем конкретном не сделать ничего на самом деле большого. Когда мне говорят о человеке, что это и гитарист и виолончелист, и скрипач, и гусляр, и художник, и актер, и писатель, то я спрашиваю, чего он достиг на самом деле? Ничего. Распылялся на все подряд.

— Кого из коллег по цеху поставил бы с собой в один ряд? Живых и не только…

— Никого. Абсолютно. Мы уникальные, конкурентов у нас нет. Мы нашли свою нишу — анархо-рок — и там живем. А так — они мне все братья. К свои коллегам по цеху я отношусь очень уважительно.

— Какую музыку слушаешь дома? Что-то новое, может, электронное?

— Дома или в такси слушаю то, что уже играет, или предпочитаю находиться в тишине. Все течения знаю, но меломаном не являюсь, поэтому, если спросите про интересные новинки, подсказать ничего не смогу.

Потери

— Как и у почти любого рок-коллектива, у тебя были трагические потери…

— Каждая смерть моего музыканта отрывает кусок от меня, от моего сердца. Потому что с этими людьми были пройдены километры пути, совместные переживания, много чего. Перечислять можно бесконечно, почему, а рассказывать про каждого — дня не хватит, какие были замечательные ребята. В 92-м гопники зарезали нашего музыканта Алексея Полякова. Причем наказан так никто и не был: один нападавший погиб при невыясненных обстоятельствах, другого отпустили. Игорь Торопов, саксофонист, выбросился из окна. У него была очень сложная судьба, постоянные семейные неурядицы, в следствие чего он подсел на героин. Вместо того, чтобы просить помощи у друзей, отвлекаться на музыку, он все больше отдалялся от нас. Как известно, наркотики — это только поначалу прекрасно, а конец у всех примерно один. Человек теряет связь с реальностью. Игорь стал замыкаться в себе, плакать, что он никому не нужен, хотя на самом деле это было не так. И весь этот плач в итоге вылился в удар головой об асфальт. Двое застрелились. Олег, тоже саксофонист, от несчастной любви. Стырил револьвер у отца-адмирала из сейфа и пальнул в себя. Гитарист Борис, эмигрировавший в США, там вроде как сошел с ума… Ему показалось, что его укусила кошка и заразила его токсоплазмозом, который теперь ползет по позвоночнику. Он не стал дожидаться страшной кончины, купил «смит-вессон» и разрядил в себя… В позапрошлом году потеряли гитариста Вадима Котельникова, у которого остановилось сердце прямо на руках у матери. Не хочу больше говорить об этом… Чтобы жить жизнью рокнрольщика, надо иметь в себе громадную силу. Я в себе эту силу нашел.

— Ты православный?

— Мать крестила, но в церковь хожу только по грустным случаям.

С женой Яной. Фото: из личного фотоархива
С женой Яной. Фото: из личного фотоархива

«С женой познакомились на концерте»

— Хватит о грустном. Перейдем к более приятной теме, к противоположному полу. У вас есть преданные фанатки, так называемые «группис»?

— Есть! 10 -12 девушек ездят с нами по всем концертам, на все гастроли постоянно. Тельняшки, косухи, вся атрибутика присутствует. Все красавицы-москвички. У нас нет проблем с женским полом, несмотря на то, что мы не поем про любовь.

— А жена к ним как относится?

— Яна, можно сказать, одна из них. Мы познакомились на одном из концертов, а теперь вот вместе живем. Она мой самый близкий друг.

— В твоем профиле в «Вконтакте» написано, что и дети есть…

— Пока на самом деле детей нет. А те, что «Вконтакте» — это шутка. Хотя в соцсети профиль у меня настоящий, а не фейковый. А в качестве детей там указаны одни из наиболее близких наших фанатов.

Секрет молодости Валерия - его Яночка. Фото: из личного архива
Секрет молодости Валерия — его супруга. Фото: из личного архива

— Знаю, у вас тесные взаимоотношения с байкерами…

— Есть такое, хотя мотоцикла я не имею. Но есть во всем этом байкерстве что-то анархичное, дух свободы. Ведь все они утверждают, что самое лучшее, это когда ты один, ночь, скорость и дорога в никуда… Это та самая вольница, которую я воспеваю в своих песнях.

 

— Последний вопрос. Как расслабляешься?

— На диване. Люблю фильмы ужасов, под них я засыпаю. Есть у меня такая странная особенность. Под крики жертв, разрезаемых бензопилой, мне становится очень уютно, тихо и мирно, и я начинаю отходить ко сну. Есть у меня такой рецепт: если надо поспать — обязательно ставлю «Техасскую резню» или старую, добрую «Пятницу, 13-е». Возможно, мне надо обратиться к психоаналитику по этому поводу, но я для себя дискомфорта в этом не нахожу.

ДОСЬЕ
Валерий Евгеньевич Скородед родился 22 октября 1965 года. Окончил МВТУ имени Баумана, служил в Советской Армии. Участвовал в деятельности анархического кружка. В конце 1988 года собрал первый состав группы «Монгол Шуудан». Является единственным бессменным участником группы. Автор музыки и текстов почти всех песен группы. Выступает также как сольный исполнитель. Самая знаменитая песня — «Москва» на стихи Сергея Есенина.

Женат, детей нет.