звездные истории

Наталья Земцова: «Главным моим другом был дедушка»

Наталья Земцова: «Главным моим другом был дедушка»

Актриса рассказывает о своей семье и о своем детстве.

image2

Я часто вспоминаю детство. Это был другой мир, где все было возможно, где не было лжи и разочарований. Даже несмотря на то, что родители мои развелись.

Я не помню того времени, когда с нами жил отец. А развелись родители, когда мне было пять лет. Поэтому, наверное, я и не переживала.

Мы все общались, мама никогда не запрещала мне видеться с ним. Я лишь однажды слышала, как она плакала, разговаривая с бабушкой. Но ей хватило мудрости сохранить хорошие отношения с папой после развода. Даже когда папа стал жить с другой.

Мы достаточно быстро с ней подружились, и я по полной задействовала ее в своих домашних концертах. Вообще доме у моего дедушки по папиной линии меня обожали. Даже не знаю откуда у них было столько терпения. С фантазией у меня было все отлично, так что каждый день квартира превращалась то в корабль, то в дом на Марсе, то в поезд. В игры свои я втягивала всех, кто был под рукой, включая кошку. Мне кажется, она поэтому меня невзлюбила. По вечерам я доставала бабушкины платья, брала в руки флакон духов, который превращался в микрофон, и начинала представление. Часа на три… Я заставляла всех петь, плясать, участвовать в конкурсах.

Еще помню, мы с папой ездили на рыбалку. Начиналось это за день, когда мы шли копать червей. Потом готовили с собой еду, собирали вещи, удочки. Ложились спать рано вечером, потому что выезжали утром еще затемно. Добравшись до места, первым делом забрасывали закидушки, разводили костер. А когда наступал полдень, ведра с рыбой были наполнены, и мы бегали по берегу за папиной собакой. После таких путешествий я могла проспать сутки.

image1

Но главным моим другом детства был дедушка. У нас с ним были свои секреты. Когда мы закрывались у него в комнате, все знали, что заходить к нам нельзя. Он рассказывал что в Саду Юнатов под старым фонтаном спрятан клад, и мы рисовали карты, придумывали как пойдем ночью его откапывать. Много гуляли по городу, делали фотографии, а потом, занавесив окна в комнате, их проявляли.

Когда мне было лет восемь, дедушке отняли ногу. И он стал моим пиратом: ходил в тельняшке, вставал посреди комнаты, поднимал костыли, и кричал «Полундра!». Он собирал вырезки из газет и читал мне статьи про снежного человека, летающие тарелки и лохнесское чудовище. Видимо, оттуда началась моя любовь к ужастикам.

Дедушка учил меня рисовать маслом, наблюдать за природой, читал мне Бунина. И он всегда говорил, что я очень хорошая. Наверное, с ним я такой и была: просто очень его любила и не могла огорчить.

Сейчас я бы все отдала, чтобы на часок зайти в его малюсенькую комнату, чтобы он обернулся и сказал: «Тата пришла!». Мы зажгли бы лампу, сели поближе, и он начал бы рассказывать о том, как служил в КГБ. А я бы сидела и представляла его — красивого, смелого, молодого, — как он выполняет очередное задание и спасает мир. Мой маленький мир, где все было легко и просто, где не было ненависти и несправедливости, где у меня было детство.