реальные родители

Записки немолодого отца: «Я знаю, ты меня любишь»

Записки немолодого отца: «Я знаю, ты меня любишь»
Никто и никогда не даст вам единственно правильный ответ, как нужно воспитывать вашего ребенка.

«Сегодня я буду очень добрым родителем, своим в доску, и разрешу ему абсолютно все! Это новейшая методика: ничего не запрещать, а только направлять! Смотреть телевизор, есть конфеты, компьютер, планшет, да все что угодно! Не пошло… Что ж, тогда завтра я докажу, что значит твердая мужская рука, и пусть знает, кого бояться! Никаких развлечений, чуть что — ремня, армия должна начинаться с детского сада. Да что же это такое, почему меня никто не любит…»

Мой товарищ поздно стал отцом, в 40 жена подарила ему долгожданного сынульку, который стал первым и единственным их совместным ребенком. У обоих были дети от прошлых браков, но они, казалось, не соединяли, а только разобщали. Ему не нравилась дочка супруги, он постоянно бубнил: «Она олицетворяет все то, что я ненавижу». Ее напрягал его сын, который рано попал в тюрьму. Видите ли, теперь, в силу этих обстоятельств, он стал больше общаться со своей первой женой. И вот произошло чудо, излечение — совместный ребенок. Он и должен сплотить вокруг себя родителей. Оба, бывалые волки, решили вложить в кроху все, что они знают о воспитании детей. Все методики, от самой авторитарной до «пусть растет сорняком и ест немытое с земли», они с присущим родителям энтузиазмом обрушили на бедного мальчугана. Одну неделю он ходил по струнке, вторую — они просто не замечали его, потом снова, потом в другом порядке, потом вперемешку. Ребенок стал нервным и замкнутым. Он не воспринимал режим дня, потому что впитал из этих методик лишь одну истину — «хорошо так, как проще».

Когда товарищ с грустью в голосе рассказывал мне об этом, я поинтересовался, во имя чего его семья терпит такие испытания? «Ты что, — изумился он, — я хочу, чтобы Петенька не повторил моих ошибок, ошибок моего старшего сына. Ведь я прямо вижу, что из него растет будущий преступник». Я знаю, что советовать что-то отцу бесполезно, я просто рассказал ему пару историй.

Дело в том, что у меня было два знакомых. Они не были моими друзьями, а просто знакомыми, чей жизненный путь мне пришлось проследить, поскольку они жили в одном районе. Первый, Олег, проживал с матерью-алкоголичкой, в обшарпанной квартирке с ремонтом образца 1968 года, с детства привык недоедать, а школьную синюю форму снашивал до дыр. В их жилище постоянно проходили попойки, дома обитали разные посторонние люди протокольной наружности, мать не выходила из коматоза. От этой ужасной реальности Олег прятался в школе. Он записался на все возможные кружки, оставался на все репетиции. Когда квартиру мать пропила, он только-только окончил школу…

Сергей, наоборот, был настоящим баловнем судьбы. Единственный ребенок солидного бизнесмена имел все, о чем мог мечтать мальчик его лет, и еще в 10 раз больше. Моднейшие кожаные американские косухи, аудиоцентр последней модели, крутая машина… Машину папаша подарил ему, когда у Сережи еще даже не было прав. Мальчик учился через пень колоду, хотя и стараниями опять-таки отцовского кошелька получил диплом об окончании институтского курса иностранных языков.

На какое-то время я забыл о них. Свои бытовые заботы, работа, проблемы в семье не давали быть в курсе событий своей прошлой жизни. С развитием интернета до меня стали докатываться слухи о старых знакомцах, и вот что я узнал. Олег после школы устроился на работу, снял квартиру и поступил в институт. После того, как молодой человек получил высшее образование, он женился на местной красавице и нашел хорошую работу. Про Сергея я узнал гораздо позже. И новости были гораздо печальнее… Он отсидел, несколько раз безуспешно лечился от наркомании, потерял память, и в свои 30 с небольшим он выглядел как 50-летний инвалид. Он был никому не нужен. Даже собственный отец, который когда-то поощрял все Сережкины шалости, от сигарет до выпивки, не хотел его больше видеть. Получается интересная история. У первого парня не было в жизни абсолютно ничего, никаких материальных благ, никакой родительской любви, никакой системы воспитания, и он стал человеком. Второй, имея все, все и просрал.

Рисунок Егора

Я почему вспоминаю эти истории время от времени? А потому, что абсолютно бесполезно прогнозировать, в кого через десять лет превратится мой Егор. Я могу ежедневно ломать ему и себе психику, рисуя в воспаленном мозгу ужасные картины будущего, но почти со стопроцентной уверенностью ни один из прогнозов не сбудется. Моя задача  — провести с ним сегодняшний день, не накричать, не отказать в том, в чем я могу помочь. Для него сегодня папа и мама — это весь мир, и сужать этот мир до каких-то придуманных рамок я не имею право. Да, я не могу с уверенность сказать, кем вырастет мой сын. Но сегодня, именно сегодня, для меня это не важно. Я знаю, что я делаю все, что от меня зависит, отдаю всего себя, а дальше — на все воля Божья. Я играю с ним, читаю ему на ночь сказки, рассказываю, что как устроено, играю в футбол, хожу на каток, катаюсь на велосипеде. Я просто нахожусь рядом в конце концов.

Я хочу стать ему другом в первую очередь. Человеком, к которому он, не задумываясь, обратится в трудную минуту. Не испугается, что я накажу его за шалость. Не испугается, что я кому-то расскажу о его промахах. Не покраснеет, когда будет спрашивать меня о чем-то интимном.

Вечером перед сном Егор спрашивает нас: «Мам, а ты меня любишь? А ты, папа?» «Да, конечно. Разве ты не знаешь?» — отвечаем ему чуть ли не хором. «Конечно, знаю, — щурится маленький человечек,  — просто мне так хочется услышать сегодня это еще один раз. И я вас тоже»…