театр

«Современник»: лодка коммуны в шторме любви

«Современник»: лодка коммуны в шторме любви Здание театра «Современник», 2014 год. Фото: Википедия
Официальным днем рождения легендарного московского театра считается 15 апреля 1956 года. Но и следующий был для нового коллектива настолько знаковым, что сегодня театр может запросто снова отметить юбилей, а в следующем году – еще один.

Одна ночь и два года

Вроде бы «Современник» родился мгновенно: в ночь с 15 на 16 апреля 1956 года молодые актеры во главе с Олегом Ефремовым сыграли спектакль «Вечно живые» по пьесе Виктора Розова, и потрясенные зрители не отпускали их до утра. На самом деле этому предшествовала долгая история, начавшаяся в 1947 году. Именно тогда в костенеющем МХАТе в попытке вытащить себя из болота была учреждена Студия молодых актеров. Трудно сказать, кому она была нужна. В истории МХАТа уже были студии, которые породили ярых оппонентов живого Станиславского. И вообще, зачем эта молодежь, если юных «Трех сестер» в 1955 году на бис играют Еланская, Тарасова и Степанова, самой младшей из которых- — полвека. В общем, студийцы годами прирастали новыми выпускниками Школы-студии МХАТ, при этом они вовсе не обязательно были актерами МХАТа, скорее, его резервом с туманными перспективами.

 Кадры спектакля «Вечно живые» в театре «Современник»

Кадры спектакля «Вечно живые» в театре «Современник»

Воду взбаламутил Ефремов. Он тоже выпускник Школы-студии, но его не приняли во МХАТ – бросался в глаза ершистый характер. Когда Ефремову отказали в заветном распределении, друзья целый день выгуливали актера по Москве, чтобы он успокоился. Ефремов напророчил: «Я вернусь во МХАТ на белом коне!». Неслучайно на вступительных он читал «Желание славы» Пушкина.

Мхатовцы, сами того не ведая, заложили бомбу замедленного действия, когда пригласили Ефремова, яркого актера и начинающего режиссера Центрального детского театра, преподавать в альма-матер. Он не был руководителем курса, но именно его выделяют юные Галина Волчек, Людмила Иванова, Игорь Кваша, Светлана Мизери, Виктор Сергачев, почти мальчишка Олег Табаков и лысеющий Евгений Евстигнеев. В своем молодом педагоге они бесконечно ценят то, что с ним можно говорить на одном языке. Его обожают, но при этом отсутствует привычная дистанция между мэтром и учениками.

Ефремов и его сподвижники хотят самостоятельно репетировать «Вечно живые», с надеждой стать творческим отпочкованием в недрах МХАТа. Они находят поддержку у некоторых руководителей и актеров театра и начинают работать ночами. Процесс длился год и триумфально завершился в ту самую ночь, с которой мы начали. Актеры потрясли своей необычной манерой игры – они разговаривали так, как это делают люди дома, на улице, они искренни и горячи. И сюжет не обычен – девушка предает память своего жениха, ушедшего на фронт.

В поисках радости

Любопытно, что в те годы витала идея создания внутри МХАТа так называемого Молодого театра, и для руководства им хотели пригласить еще не великого, но уже блеснувшего в Ленинградском театре им. Ленинского комсомола Георгия Товстоногова. Однако Товстоногова не отпустили с берегов Невы, приберегли для Большого драматического. А мхатовские студийцы продолжали совмещать основную работу с ночными репетициями и подумывали о втором спектакле, играя даже по клубам. При этом Ефремов всем находил дополнительные обязанности, которые выполнялись так же истово, как основные. Игорь Кваша занимался с актерами, Табаков был в роли «менеджера по связям с общественностью», Волчек распространяла билеты. Ефремов сам ходил по институтам и заводам и приглашал молодых зрителей.

Олег Николаевич Ефремов
Олег Николаевич Ефремов. Автор фото: Г. Тер-Ованесов, Википедия

Только в апреле 1957 года «Вечно живых» наконец-то удалось показать в классических стенах, правда, в филиале МХАТа. На спектакль даже продавались билеты, а театр-отец одарил питомцев декорациями и костюмами. И лишь в сентябре был подписан временный трудовой договор, который позволил участникам новой студии снять со своих плеч хоть часть непомерной нагрузки – ведь они зарабатывали в других творческих коллективах — и полностью отдаться репетициям спектакля «В поисках радости», тоже по пьесе Виктора Розова.

Самостоятельность новой студии была весьма призрачной: ее контролировал и отвечал за нее МХАТ. Но молодые собирались строить свое детище по совершенно уникальным для советского репертуарного театра принципам. Неоднократно они готовили программы, уставы, вероятно, в них происходили какие-то изменения. Но лейтмотивом оставались коллективизм, гласность, равноправие. В студии не могло быть более 35-36 человек, при этом часть была кандидатами на договоре. Зарплата у всех равная, никаких званий. Деньги были малюсенькими, нижний предел составлял 600, верхний — 900 дореформенных рублей, три студенческих «стипухи». Надбавку – только после общего решения. Вот еще любопытное, дословно: «Все волнующие вопросы жизни студии выносятся на собрания. С закулисными сплет­нями и пересудами ведется упорная борьба…В студии вводится «сухой закон»… Вне стен студии поведение студийца долж­но быть образцом для всей театральной молодежи».

Как рассказывает тогдашний директор МХАТа А.В. Солодовников, именно с его подачи появилось у театра имя. «Радость мы ищем, — пожаловался Ефремов осенью 1957 года, – а название найти не можем». Тогда Солодовников вспомнил о знаменитом пушкинском журнале «Современник», где печатались передовые мыслители той поры. По другой версии, эстафету от Пушкина актеры решили перенять сами, а директор одобрил их решение.

Очень быстро у «стариков» МХАТа проявилось недовольство «малышней». На великой сцене было принято говорить так, что в речи слышались знаки препинания. Понятно, что не всем студийцам одинаково хватало мастерства. Но зритель ломился на их спектакли, хотя играли где придется и только изредка – на мхатовских подмостках. Еще бы – они ввели в репертуар «Матросскую тишину» А. Галича, пьесу Эдуардо Де Филиппо «Никто» в постановке А. Эфроса. В общем папа и ребенок мешали друг другу и морально, и материально, и творчески.

В 1958 году наконец было объявлено о создании самостоятельного театра-студии «Современник».

Вот они переженились

В Ефремова в театре были влюблены все, независимо от пола, возраста, должности. Он был не просто идейным лидером, организатором, властителем. Он имел на это полное право, потому что жил театром и в театре. Никогда не обращал внимания, во что одет, что поел. Одна из его жен общалась с ним с помощью писем – она просто не видела супруга дома. И сейчас, когда со смерти Олега Николаевича прошло уже 17 лет, все, знавшие его, говорят, что Театр был главной любовью его жизни.

К личным делам своих подопечных в «Современнике» Ефремов подходил легко: раз мы семья, значит, правильно всем пережениться. И они женились: первыми это сделали Олег Табаков и чудесная актриса Людмила Крылова. Увы, сейчас, когда рядом с Олегом Павловичем давно уже Марина Зудина, о Крыловой практически не вспоминают. Хотя пару связывают не только двое детей и годы совместного творчества. Например, Крылова самоотверженно выхаживала 29-летнего мужа, заполучившего инфаркт. И свою работу она долгое время приносила в жертву семье.

Ярким был союз Галины Волчек и Евгения Евстигнеева. Отец Галины – известный режиссер, оператор, педагог, лауреат Борис Волчек, причем после развода родителей девочка осталась с ним. Женское внимание и ласку Гале щедро отдавала няня. Когда Галина привела в дом Евстигнеева, няня высказалась: «Я думала, Галка выйдет за самостоятельного! И не стыдно ему лысым-то ходить, хоть бы шапчонку какую одел».

Евгений Александрович Евстигнеев
Евгений Александрович Евстигнеев. Фото: Википедия

У Евстигнеева, успевшего поработать в периферийных театрах, не было денег на модный «прикид». Плащ, который он называл «мантель», кофта на молнии, поверх – галстук. Свои первые большие деньги Галина истратила целиком на гардероб мужа. И, когда он все это надел, казалось, что актер всю жизнь купается в лоске и шике.

У Евстигнеева и Волчек родился сын Денис, но их съемные квартиры были постоянным пристанищем для актеров «Современника». Театр приходил в дом, дом – в театр. Так жили все пары: в «Современнике» были места, где просто клали маленьких Мишу Ефремова, Антошу Табакова и других младенцев, а сотрудники за ними присматривали. Поэтому для Волчек, которая считала мужа не только гениальным актером, но и другом- однополчанином, стала ударом сплетня о романе Евстигнеева с одной из актрис. Она долго не хотела этому верить. Ей пришлось убедиться на гастролях, где Ефремов еще и снимал фильм «Строится мост» с участием труппы. Галина и Евгений играли супругов, у них даже были «постельные» сцены, снятые, естественно по советским традициям. И в это время Галина узнала, что Евгений увлекся красавицей Лилией Журкиной.

Другая женщина, возможно, промолчала бы, но Волчек, добившись признания от мужа, тут же вызвонила Журкину, пригласила ее в их семейный гостиничный номер, задала еще пару вопросов, а потом собрала чемодан и выставила мужа за дверь. Развод никак не повлиял на ее отношение к Евстигнееву-актеру и коллеге. Они дружили до кончины Евгения Александровича. А вот Журкину Ефремов, несмотря на всю либеральность, заставил уйти из театра.

…Которого любили все

Сам Ефремов пригласил в театр бывшую супругу Лилию Толмачеву, которая отдала «Современнику» всю жизнь. Говорят, что у Олега Николаевича еще в Школе-студии была взаимная симпатия с Галиной Волчек, но даже если это и так, «маленькая» любовь сгорела в их общей любви к театру, и именно Галина Борисовна взвалила на свои плечи «Современник», когда Олег Николаевич отправился на белом коне руководить Художественным театром в 1970 году.

Олег Ефремов был очень дорог Нине Дорошиной, которую все знают по фильму «Любовь и голуби». Роман длился с перерывами чуть ли не до кончины Олега Николаевича. Сама Дорошина практически никогда не говорит на эту тему. Известно, что от отчаяния она решила выйти за Олега Даля, который был моложе на семь лет и страстно в нее влюблен. А Нинин кумир в это время собирался женится на Алле Покровской. Но это не помешало прийти Олегу Николаевичу на свадьбу Дорошиной и Даля и куда-то умыкнуть невесту. В общем, фактически брак не продержался и недели. Но при этом оба Олега продолжали работать в «Современнике».

Слева направо: Алла Покровская, кадр из спектакля «Свой» (1969); Нина Дорошина, кадр из фильма «Любовь и голуби» (1984); Анастасия Вертинская в роли Офелии (1967)
Слева направо: Алла Покровская, кадр из спектакля «Свой» (1969); Нина Дорошина, кадр из фильма «Любовь и голуби» (1984); Анастасия Вертинская в роли Офелии (1967)

Алла Покровская была женой Ефремова долгие годы, у них вырос знаменитый сын Михаил. Но Олег Николаевич не был преданным мужем. У него начался роман с Анастасией Вертинской, продолжались странные отношения с Дорошиной. Он был гений – и ему было можно всё.

К концу 60-х в «Современнике» что-то менялось, поначалу неуловимо. Как будто стало скучно, в первую очередь Ефремову. И все равно труппа была поражена, когда в 1970 году Ефремову с самых верхов последовало приглашение возглавить МХАТ, который продолжал костенеть на новом витке. Было ли ему это особенно лестно, или это было предложение, от которого он просто не мог отказаться, – так до сих пор и непонятно. Говорят, что три дня и три ночи Олег Николаевич уговаривал всех уйти за собой – он добился разрешения у тех, кто его приглашал. Но ушли за ним немногие.

Одним из первых – Евстигнеев, который чувствовал себя без Ефремова потерянным. А через много лет, когда Евгений Александрович, любимец всей страны, тащивший на себе полрепертуара МХАТа, попросил у своего друга передышки, Ефремов жестко сказал: «Не можешь играть – увольняйся!».

«Современник» же, на котором стали спешно ставить крест, обрел женское лицо. До сих пор им руководит Галина Борисовна Волчек. Для нее, а не для Ефремова этот театр стал смыслом жизни, лекарством, семьей, еще одним ребенком. И что интересно, многие годы труппа славится именно своими примадоннами, что для театра – редкость.